Удивительно, но от такой похвалы на душе у меня потеплело.
– Никогда не следует недооценивать низкорослых дамочек.
Калеб хмыкнул:
– Думаю, нужно отсюда убираться, пока они не очухались. Удивлен, что менеджер до сих пор не вопит, что мы загадили его хорошенькую свободную стоянку.
Я вытаращилась на оборотня. Если он собирался следовать за мной к черту на кулички, то, видимо, не позволит так просто уйти и самостоятельно добраться до Анкориджа. Вообще-то удобно иметь под рукой своего собственного оборотня, когда на стоянке на тебя нападает парочка придурков-извращенцев, но я собиралась его разочаровать.
– Я заплатила за двое суток! – запротестовала я, но, признаюсь, без особого энтузиазма.
Калеб насмешливо посмотрел на обшарпанную зеленую дверь:
– Ну, это лишь говорит о том, что ты постоянно витаешь где-то в облаках.
Я одарила его убийственным взглядом:
– Могу еще раз тебя треснуть.
– Сказать по правде, я всерьез задумался, чтобы надавать тебе по заднице. Ты оставила мне какие-то каракули с прощанием на настольной лампе. – Он зарычал, будто только сейчас вспомнил, что злится на меня. – Два слова: «Извини меня». Да что с тобой такое?
– Не знаю!
– Это не ответ!
– Знаю! – Я всплеснула руками.
– Почему ты на меня орешь?
– Не знаю! – закричала я и посмотрела на желтозубого и Лапы Загребущие. – Нам, наверное, нужно убрать их в номер?
Калеб кивнул на желтозубого:
– Хватай его за ноги.
– Вот уж нет. – Я указала на широкие и крепкие бицепсы. – Ты притащился сюда, чтобы «защитить» меня, вот и подсуетись.
– Я пришел не за тобой, а за своей дубинкой. – Калеб подобрал мое верное оружие. – Ты оказалась попутным бонусом. Так почему же ты от меня сбежала? – Его вопрос прозвучал фальшиво-безразлично.
Оборотень делал вид, что смотрит на желтозубого, а сам краем глаза поглядывал на меня. Может, обдумывал, почему я не интересуюсь, как ему удалось меня найти? Или странным золотистым свечением, которое исходило у него из груди? Может, все эти «маленькие особенности» в комплекте дошли до той стадии, когда обычная девушка уже не может их игнорировать? Может, это ошибка – оставлять этот последний барьер между нашей настоящей жизнью и тем, что мы пытались показать друг другу? А если я возьму и расскажу ему сейчас, что знаю про оборотней?
Я уже открыла рот, чтобы ответить: «Из-за бывшего мужа, бывших работодателей, не говоря уже о личной проблеме одного оборотня, которая меня пугает», но поперхнулась и пробурчала:
– Да какая-то тревога навалилась. И куда мы собираемся сегодня?
– Понятия не имею. – Похоже, резкое изменение темы поставило Калеба в тупик. Оборотень оглядел пустующую стоянку. – А мы где?
Почему-то его вопрос показался мне очень забавным. Я засмеялась. И продолжила хохотать, пока Калеб закидывал ребят в мой номер, затем запирал дверь и вел меня к грузовику. Он удерживал меня за талию, словно опасался, что я рассыплюсь от шока или истерики, в которую превратились мои завывания гиены. И вместо того, чтобы вывернуться, я льнула к его надежным рукам, как к спасательному кругу.
– Давай, кролик. – Оборотень подтолкнул меня в машине, пока я вытирала слезы.
– Извини, у меня был очень долгий день, ночь… в общем, устала. – Я вздохнула, засунула ноги в кабину и тут же схватила его за руку: – Калеб, спасибо!
Он коротко кивнул и захлопнул дверь грузовика.
Все два часа, что мы ехали, я провела, прислонившись головой к холодному стеклу. Странный шум в голове исчез, мышцы немного отошли от неимоверного напряжения последних дней. Калеб молчал. Только время от времени косился на меня, не отрывая взгляда от дороги, будто не ехал по шоссе, а бродил по округе большую часть из последней пятилетки. Я закрыла глаза, благодарная уже за то, что можно немножко отдохнуть.
Я очнулась, когда Калеб завернул на стоянку мотеля. «Барли Бир Инн» очень сильно отличался от «Ритц-Карлтона», но и от «Руклинских номеров» он отличался тоже. И в лучшую сторону, по крайней мере, все двери номеров трехэтажного здания были выкрашены свежей краской. Калеб выскочил из машины и пошел к офису управляющего, видимо, чтобы снять комнату. Он даже оставил ключи в замке зажигания. Что это означало: он достаточно мне доверяет, чтобы оставить без присмотра, или решил проверить, не удеру ли я опять?
Чтобы избежать соблазна, пришлось сжать кулаки. Потому что вовсе не хотелось еще и это обсуждать с кем бы то ни было. На тему моих «брачных затруднений» я разговаривала только с Рэд Берн, и то лишь по телефону. А говорить о таком с Калебом, глядя в глаза, представлялось куда как болезненнее.
Через несколько минут он показался из офиса, засовывая ключ на пластиковом брелоке в карман. Открыл машину, взял свою сумку, затем подхватил и забросил на плечо мою и кивнул на дверь на первом этаже. Я последовала за ним, размышляя, с какой стороны можно подступиться к моей грязной и печальной истории.
Калеб открыл дверь, я вошла, нервно заламывая руки. Он зашвырнул сумки и пригвоздил меня неумолимым взглядом, от которого я застыла, стоя на ковре в сомнительном номере сомнительного мотеля.
Вздохнув, а начала:
– Калеб, я…
Прежде, чем я успела издать еще один звук, Калеб двинулся через комнату и заткнул мне рот страстным демоническим поцелуем. Пройдясь по моему телу руками, оторвал от пола и дернул на себя так, что мои ноги обвились вокруг его талии. Я невольно открыла рот от удивления, жаркий язык тут же скользнул между моих губ.
Дышать. Хорошо бы вдохнуть. Но его рот был повсюду: покусывал мои губы, прихватывал линию подбородка, клеймил мою шею, отбирая кислород и разум. Никаких голосов за стенкой, никаких подозрительных ковров. Только теплые губы, прикусывающие зубы; сильные пальцы сжимают мои бедра.
Я так сосредоточилась на горячем, настойчивом давлении на рот, что даже не заметила, как где-то между дверью и кроватью на мне не стало рубашки. Я рванула пиджак с плеч Калеба. Оборотень оступился и упал спиной на кровать, которая жалобно скрипнула. От внезапного падения я отскочила и едва не скатилась на край матраса, но Калеб поймал меня и прижал к себе.
Я с трудом подавила желание рассмеяться, уткнувшись ему в голую грудь, и тихонько прикусила его кадык. Калеб тихо застонал, запустил пальцы в мои короткие волосы и притянул меня ближе. Его руки гладили и ласкали меня, постепенно избавляя от джинсов и бюстгальтера. От каждого прикосновения к моей груди, пульс учащался, а бедра приподнимались.
