Желтозубый оглянулся, но руку с моего горла не убрал. Я ожидала увидеть из-за его плеча мех и четыре лапы, однако Калеб пребывал в человеческой ипостаси, хотя глаза жутко сверкали, а губы не скрывали удлинившиеся и заострившиеся клыки.
– Не лезь, – проворчал желтозубый и сильнее прижал мое скорчившееся тело. – Просто отвали.
Калебу такое не понравилось, если судить по его резкому рыку. Все мое тело от груди до конечностей затопило какое-то странное спокойствие. Пальцы плотнее стиснули дубинку. Боль в голове уже не имела значения. И даже руки желтозубого на моем горле не имели значения. Спасена.
И хотя я до смешного радовалась, увидев Калеба, но прекрасно осознавала: если тот на моих глазах перекинется, ничем хорошим это не закончится. Мне вовсе не улыбалось объяснять местной полиции, почему двум парням со стоянки, которых я отдубасила, показалось, что мой попутчик может превращаться в огромного волка. Именно так и привлекается внимание.
– Калеб, не надо, – произнесла я ровным, спокойным тоном.
– Что, черт побери, у него с рожей? – прохрипел желтозубый, ослабив захват.
– Калеб, успокойся, – добавила я, но тот, казалось, вообще ничего не воспринимал.
Из его груди исходило золотистое свечение – еще чуть-чуть, и он перекинется. Посреди бела дня, на глазах у людей. Я точно раньше ошибалась. Трындец выглядит именно так.
– Что с этим парнем? – Желтозубый отпустил меня и уставился на Калеба.
А тот сгорбился и расширился, руки и ноги стали трансформироваться в лапы.
– Прекрати! – Но Калеб, похоже, твердо вознамерился порвать желтозубому горло. – Вот дерьмо.
Я схватила желтозубого за голову, словно собиралась наградить глубоким влажным поцелуем, резко дернула на себя, развернула и впечатала в стену, рассчитывая силу так, чтобы не пробить ему черепушку. Он вскрикнул и обмяк. Я уронила бесчувственную тушу рядом с его не менее пострадавшим приятелем.
Калеб пребывал в полуфазе – он зарычал и бросился на их тела. Я могла видеть, как трансформируются кости под его кожей, увеличиваются и вытягиваются скулы, превращаясь в волчью морду. Зубы становятся заточенными длинными клыками, из пальцев показываются когти. И тут по какой-то глупой и необъяснимой причине я рванула наперерез, выставила руки вперед и кинулась на грудь Калебу. Я почувствовала прикосновение звериной шкуры к лицу, и мне до одури захотелось поглубже зарыться в теплый мех.
Но ведь это безумие, так ведь? Так?
Именно. Но следует срочно прекратить обращение оборотня. А дозу нейролептика подберем попозже.
Мех исчез, и появилось ощущение горячего прикосновения человеческой кожи. Сильные руки обернулась вокруг моей талии, зафиксировав на месте. Подняв голову, я увидела на человеческом лице Калеба выражение порочной ярости. Цвет глаз вернулся от хищной желтизны к обычному черному кофе.
Я пялилась на него, разинув рот, не обращая внимания на боль от его объятий. Такое неописуемое зрелище. Он вернулся в человеческий вид на полуфазе. Понятия не имела, что такое возможно, особенно если оборотень в лютом бешенстве. Даже Мэгги, одной из немногих, кто мог контролировать собственное обращение, понадобилось бы на такое целый час.
Калеб отчаянно прижимал меня к себе, одновременно стремясь наброситься на лежащих в беспамятстве уродов. Я навалилась что было мочи, выставив вперед ногу, но с тем же успехом могла пытаться остановить боевую машину. Он тащил меня перед собой, мои ноги шаркали по асфальту.
– Прекрати! – отчеканила я. – Калеб, охолонись, или, помоги мне, Господи, я найду гигантскую газету и отшлепаю тебя по носу.
Он зло раздраженно пыхтел, темные глаза смотрели на меня сверху вниз. Выпустив последний сердитый вздох, Калеб прижал меня еще сильнее к груди, зарылся носом в мою шею и обнюхал волосы, издав неслышимый мной доселе звук – рычание перешло в мягкое урчание.
Я ослабла, чувствуя, как руки наливаются свинцовой тяжестью. Пришлось выпустить дубинку, которая с металлическим лязгом упала на дорожку, и обнять его за шею, чтобы устоять. Дыхание Калеба выровнялось, его тело покинуло напряжение, а руки стали выписывать круги на моей пояснице. Он пришел в себя, немного отклонился и обхватил ладонями мое лицо.
Калеб цепко осматривал меня, словно стараясь удостовериться, что я цела и невредима. Немного ошеломленный, он сфокусировал взгляд.
И выглядел совсем не счастливым.
– О чем, черт побери, ты только думала? – Он сжал мои запястья. – Я велел тебе оставаться со мной, обещал безопасность. Но стоило лишь отвернуться, и ты сбежала. Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться?
Ладно, похоже, мы не собирались обсуждать тот факт, что он чуть было не перекинулся у меня на глазах. Хотя, возможно, он просто этого не понял. Чем меньше времени оборотни проводили в стае, тем меньше они осознавали, что на них накатывает «время волка». Купер Грэм так долго был оторван от стаи, что, когда Эли попытался его подставить, сам поверил, что повинен в нападениях на туристов.
Я не стала спрашивать, как Калеб меня нашел. Вероятно, стоило просто проигнорировать сей факт, учитывая, что обортень раздраженно тряс меня, словно нашкодившего щенка. Так ведь?
Я упиралась руками в его каменный торс, пока он не ослабил хватку.
– Ушла, потому что могла, – фыркнула я. – Потому что взрослая и контролирую собственные решения. Ты нервировал меня – все эти пулевые ранения и пластиковые фиксаторы. Я решила, что лучше уж буду сама по себе.
– О да. – Он посмотрел на бессознательных придурков у наших ног. – У тебя тут все под контролем.
– Ну у меня же получилось. – Я перевесила сумку на другое плечо, не обращая внимания на подобие комплимента. – Я еще на ногах и в сознании. Думаю, именно я в данном случае в выигрыше. И, честно говоря, я справилась без тебя. Ты просто отвлек их, корча страшные рожи.
Он побледнел:
– Страшные рожи?
– Да у тебя взгляд был, как у уголовника только что с зоны. – Я принужденно рассмеялась. – Если бы я в это поверила, сказала бы, что на мгновение твои глаза изменили цвет.
В ответ раздался довольно фальшивый смешок:
– Да, это было бы странно.
Что, и все? Я дала ему шанс поведать мне о его сущности, и ничего? В самом деле?
С разочарованным вздохом я стукнула Калеба по голени, а он улыбнулся, взъерошил мне волосы и неохотно признался:
– Я собирался разорвать их на тряпки, но, похоже, твои методы намного лучше. – Он кивнул на валявшиеся туши.
