– Садс беспокоится по поводу двух парней, которых мы ищем, хорошая окупаемость и никаких вариантов. Так что мне надо поговорить с ним на эту тему. Выедем на рассвете, остановимся у него, не в мотеле, это будет вообще классно. На все про все уйдет несколько дней, а потом мы отправимся в Анкоридж, как я и обещал.
– Лады, – сказала я, кивнув, неожиданно отвлекшись на аккуратно сложенную стопку чистого белья.
В том, как я веду домашние хозяйство, Гленна пуще всего раздражала моя привычка неаккуратно стирать белье, разводя сырость вокруг. Чистое белье должно было быть аккуратно сложено, иначе он бесформенной кучей сваливал все в шкафу, чтобы я складывала заново. Так что, когда я уходила, в качестве первой акцией протеста свалила носки в ящик и смотала их в огромный клубок. Но теперь мои носки были с военной точностью разложены по парам.
– Ни споров, ни обсуждений, просто «лады»?
– Ага, – снова кивнула я, закусив губу.
Электронные письма. Потребовалось всего несколько паршивых писем от моего бывшего супруга, и я вернулась обратно к психологической адаптации после «жизни с Гленном». Что это говорит о достигнутых мною до настоящего времени успехах? Что это говорит о моей способности выживать самостоятельно?
Я могла бы натравить Калеба на Гленна.
Мысль эта укоренилась так же быстро и незаметно, как ядовитый сорняк. На моей стороне огромный безнравственный оборотень. Один взмах когтистой лапы – и моей проблемы с Гленном как не бывало. И никакого больше бегства. Не надо скрываться. Не надо бояться. Все что надо сделать – это попросить. Слова уже вертелись у меня на языке.
– Эй. – Калеб нежно сжал мою руку. Мой взгляд метнулся на его участливое лицо. – Ты в порядке?
Я слабо улыбнулась.
Я не могла попросить его. Не могла просить Калеба убить ради меня. Не хочу замарать в крови его или свои руки. Надо справиться с этим самой.
– Ты немного рассеяна, – сказал Калеб.
– Я в порядке, если не считать предстоящей пары часов в грузовике. Вот и все.
Он усмехнулся, плюхаясь на кровать и заключая меня в кольцо своих объятий.
– Ну, это потому что я не представил тебе свой чудесный сборник Конвея Твитти.
И та слабая улыбка, которую я сумела выдавить, тут же исчезла, когда оборотень медленно провел носом по моей шее.
– Очень надеюсь, что ты шутишь.
Позже ночью, когда Калеб спал, я сидела, размышляя над проблемой с письмами. Как Гленн нашел мой электронный адрес? Прежде чем выйти из интернет-кафе, я проверила поля регистрации и не заметила ничего подозрительного в своем аккаунте. Он узнал пароль? Сколько еще времени пройдет, прежде чем он попытается взломать почту?
В те короткие мгновения до того, как мой мозг полностью расплавился, я удалила каждое письмо, которое мне когда-либо отправляла Рэд Берн, а затем отправила ей короткое сообщение, где сказала, что аккаунт, возможно, взломали, и спросила, не могла бы она мне позвонить. Я сменила пароль электронной почты и настройки безопасности, так чтобы любые изменения отслеживались через мой мобильник.
Гленн думал, что может меня найти. Он и понятия не имел, как я научилась скрываться.
С решительностью, в которой было что-то холодное и чужое, я высвободила ноги из-под одеял. Нацарапала Калебу коротенькую записочку на одном из стикеров и прикрепила на абажур. Я как могла старалась бесшумно ступать по узловатому гостиничному ковру. Сумки уже стояли готовые к утреннему отъезду. Мне оставалось лишь натянуть джинсы и туфли и умудриться как-то открыть дверь, не разбудив обладающего суперслухом Калеба. Нет проблем.
Тихонько одеваясь, я смотрела, как он спит, слабый свет пробивался через занавески, оставляя на его коже легкий желтоватый отблеск. Прямо как тот свет, который разливался по всему его телу перед перевоплощением. Я очень расстраивалась, что никогда не увижу, как Калеб оборачивается. Мне бы хотелось посмотреть на него в обличье волка. Конечно, его человеческий облик тоже весьма хорош.
Мои пальцы возились с пуговицей джинсов, и я встряхнула руками. Что я делала? Почему бы просто не разбудить его и не сказать, что я сбита с толку и нуждаюсь в его помощи? Почему я не могла бросить эту затею с побегом, коль скоро все так закрутилось? Почему я не могла сказать ему, что знаю про оборотней?
Калеб засопел и повернулся набок, уткнувшись лицом в подушку.
Эта явно собачья повадка вызвала у меня нежную улыбку. Я не могла поступить так с Калебом. Не могла тащить его за собой в этот дурдом. Он принадлежал долине, своей стае, и не должен был гоняться за моим бывшим мужем, как пресловутая ищейка. Он заслуживал того, чтобы вернуться домой, найти хорошую молодую волчицу и завести пушистых волчат. Он заслуживал того, кто проживет с ним всю жизнь, а не просто тщательно составленных ярких фраз.
«Просто уходи, – сигналил мой мозг. – Надевай куртку и проваливай к черту, пока не разубедила сама себя. Шевели ногами».
Это я и сделала. Повесила сумку через плечо и пошла к двери. И обернулась.
Проклятие, зачем я обернулась?
Волосы Калеба разметались по лицу, такому безмятежному, почти мальчишескому. Губы были приоткрыты в глубоком дыхании. И я собиралась это бросить. Ничего мне не хотелось больше, чем забраться обратно в постель, к нему, такому теплому и надежному, вдохнуть такой родной запах.
Я приблизилась к кровати, пока мой мозг отчитывал меня за попрание всех законов здравого смысла. Я протянула руку, остановившись за мгновение до того, как провести пальцами по его щеке.
– Будь счастлив. – Я едва уловимо коснулась поцелуем его щеки, в последний раз вдохнув его пряный лесной аромат, и выбежала из номера, как будто Калеб несся за мной по пятам.
Глава 9
А вот и дубиночка пригодилась
За неимением более радужных перспектив, я потащила свою задницу через улицу к бару под названием «Коварный Сэм». Какое-то время неслась, как угорелая, но все закончилось растяжением подколенного сухожилия. Хотя оно того стоило – по крайней мере, я заперлась в темном прокуренном помещении и спряталась в кабинке, освещенной только синей неоновой вывеской «St. Pauli Girl» .
Официантку не вдохновило, что за ее столик подсела любительница халявной выпивки. Поэтому, когда я упомянула, что ищу перевозчика, она кивнула в сторону бармена на пивной раздаче, Барта, который через тридцать минут должен был свалить на все четыре стороны. «Четыре стороны» прозвучали для моего уха просто божественно. А сферическая дедушкина развалюха, припаркованная на стоянке у служебного выхода, прямо-таки радовала глаз.
