– Но как же вы…
– Больше никаких вопросов. Вы просили об одном, и я ответил. Если выдумаете, что из-за того, что я когда-то был идеалистичным юным глупцом, во мне осталось много хорошего, то вы ошибаетесь. Много лет назад я оставил эти идеалы. Я такой, какой есть, и мне нравится моя жизнь. Карты, вино, скачки, женщины. Вы не можете изменить меня, миссис Марлоу. Ну а теперь давайте поговорим о чем-нибудь другом.
– Я ничего не могу поделать со своим любопытством.
– Помните о кошке, которая задавала слишком много вопросов.
Она рассмеялась, и он снова был очарован чувственным звуком ее смеха. Он вдруг понял, что она уже не раз смеялась по дороге назад, в Портленд-плейс. Она начинала расслабляться рядом с ним, может быть, даже начинала доверять ему. Несмотря на вынужденные воспоминания о болезненном прошлом, этот день оказался успешным, продвинувшим Рочдейла ближе к поставленной цели.
Когда они подъехали к Мейфэру, начал моросить дождь, и Рочдейл остановил лошадей, чтобы поднять верх коляски. Еще одно очко в его пользу: крыша придаст их поездке немного интимности. Он решил попытаться еще раз поцеловать Грейс, когда они подъедут к ее дому. Если она позволит ему.
К тому времени, когда они подъехали к дому Грейс на Портленд-плейс, дождь разошелся не на шутку.
– Боюсь, у меня нет зонта, – сказал он. – Давайте подождем, здесь, пока дождь немного не стихнет. Я не хочу, чтобы вы испортили свою очаровательную шляпку.
Она выглянула из-под края кожаной крыши и быстро нырнула обратно.
– Только одну минутку. Я уверена, дождь скоро стихнет, – Грейс развернулась к нему всем телом. Напряженно глядя ему в глаза, она произнесла: – Лорд Рочдейл, вы должны позволить мне еще раз выразить мою благодарность за невероятную щедрость вашего пожертвования для Марлоу-Хауса. Не могу представить, как я смогу отблагодарить вас.
Он наклонился, теперь их тела соприкасались от плеча до колена.
– Я знаю один способ. – Рочдейл нырнул под поля ее шляпки и поцеловал. Прежде чем он успел углубить поцелуй, Грейс оттолкнула его.
– Господи, прекратите это. Кто-нибудь может увидеть.
Он взял ее руку и начал ласкать через перчатку пальцы.
– Мы совершенно закрыты. Никто не узнает.
– Я буду знать. Один раз вы поцеловали меня, застав врасплох. В другой раз – потому что выиграли пари. У вас больше нет причин целовать меня.
– Нет, есть. Я целую вас, потому что хочу этого.
– Но зачем? Зачем вы все время встаете на моем пути? Мы оба знаем, что я не из тех женщин, каких вы предпочитаете. Зачем вам вот так преследовать меня? Это глупо.
– Неужели? Разве глупо желать красивую женщину? Тогда я поглупел из-за вас, Грейс Марлоу. Да, вы более чопорны, чем мои обычные подруги. Но вы интригуете меня. Очаровываете. И Боже помоги мне, я могу смотреть на вас целый день напролет и не устать от этого зрелища. Я мечтаю увидеть ваши волосы распущенными, как тогда на балу, окутывать себя их золотым сиянием, лаская вас.
Румянец, к которому он уже привык, который обожал, вспыхнул на ее щеках.
– Если вы думаете, что будет забавной шуткой соблазнить вдову епископа Марлоу, тогда позвольте мне вывести вас из заблуждения. Этого никогда не случится.
– Не случится? Каждый раз, когда мы целуемся, между нами разгорается пламя страсти. Мы хорошо подошли бы друг другу, вы и я. Вы же не можете отрицать, что вам нравятся наши поцелуи.
– Дело не в поцелуях. Дело в вас. В том, кто вы такой.
– Нет, дело в том, кто вы такая. Вдова великого человека. Чопорная миссис Марлоу. Вы не можете сбросить эту личину и то, что, по-вашему, она означает. Вы возражаете, потому что возражаете, но на самом деле вы умираете от желания, вы хотите, чтобы я снова поцеловал вас.
– Нет, я…
– Более того, вы умираете от желания оказаться со мной в постели. Вы хотите этого так отчаянно, что из-за этого связали себя по рукам и ногам.
Она нахмурилась:
– Вы, сэр, во всех отношениях грубиян, каким вас все называют.
– И даже больше. Но по крайней мере я знаю, кто я. Вы же совершенно растеряны из-за нескольких поцелуев. И это хорошо, если вы спросите меня. Пришло время вам немного встряхнуть свою жизнь. Пришло время вам стать Грейс Марлоу, а не вдовой епископа.
Она бросила на него суровый взгляд и попыталась вылезти из коляски, что было нелегко, потому что снаружи шел дождь. Рочдейл быстро соскочил с другой стороны и оказался рядом, чтобы подать ей руку, еще до того, как она добралась до второй ступеньки. Грейс неохотно взяла его протянутую руку, потому что ступенька была скользкой.
– Я с нетерпением жду, когда лучше узнаю Грейс Марлоу, – сказал он, не отпуская ее руку. – Полагаю, завтра вы дома, принимаете гостей. Я доставлю себе удовольствие навестить вас.
– Полагаю, бессмысленно просить вас не приходить.
– Совершенно.
– Вы замучите меня до смерти, лорд Рочдейл.
– Только до маленькой смерти, будем надеяться.
Она выглядела озадаченной его словами, явно не поняв намек на французское выражение. Боже, она действительно ничего не знает о жизни. Он подумал, испытывала ли она когда-нибудь la petit mort,[2] потом вспомнил, кто был ее муж, и решил, что вряд ли.
В это мгновение дворецкий открыл парадную дверь и поспешил к ней с открытым зонтом. Она отвернулась от Рочдейла и не оглядываясь пошла за дворецким.
Глава 9
Его приход вызвал недоуменные взгляды. Большинство дам и несколько джентльменов, столпившихся в гостиной Грейс на следующий день, были явно удивлены присутствием лорда Рочдейла в таком благопристойном собрании. Это был дневной «домашний» прием Грейс, а это означало, что она «дома» для любого, кто зайдет. Для любого.
Она, конечно, ожидала Рочдейла, но огорчилась, что он прибыл, когда здесь оказались и двое самых ревностных лондонских блюстителей приличий. Леди Траубек на мгновение изменилась в лице, но потом сделала вид, что совершенно не замечает Рочдейла. Миссис Драммонд-Баррел не была такой осторожной. Когда она заявила, что ему не место в респектабельном доме, Рочдейл ответил:
– Ах, но мы с миссис Марлоу большие друзья по делам благотворительности. Вчера мы провели вместе день, осматривая ее приют в Челси, Образцовое заведение. Впрочем, я уверен, вы нашли время увидеть его своими глазами и знаете, какое сочувствие вызывает эта организация.
Миссис Драммонд-Баррел так всполошилась, что Грейс вынуждена была прикрыть рот рукой, чтобы блюстительница нравов не заметила ее улыбку.
– У меня не было такой возможности, – ответила миссис Драммонд-Баррел. – Я нечасто езжу в Челси. Но конечно, я слышала о большой благотворительной работе, которую проводит там фонд вдов. Мои собственные взносы в этот фонд, несомненно, помогли их усилиям.
