– У меня не было такой возможности, – ответила миссис Драммонд-Баррел. – Я нечасто езжу в Челси. Но конечно, я слышала о большой благотворительной работе, которую проводит там фонд вдов. Мои собственные взносы в этот фонд, несомненно, помогли их усилиям.
– Неужели? – спросил Рочдейл. – И сколько вы пожертвовали?
Миссис Драммонд-Баррел вскипела от гнева:
– Прошу прощения, сэр, но это не ваше дело. Достаточно сказать, что мой муж и я щедро жертвуем нескольким благотворительным организациям.
– И мы благодарны за каждый шиллинг, – вставила Грейс, ради высокомерной матроны сурово глядя на Рочдейла, хотя сама с трудом сдерживалась, чтобы не захихикать. Она продолжила, обращаясь к остальным гостям и объясняя присутствие Рочдейла в ее гостиной. – Лорд Рочдейл был невероятно щедр. Он финансирует постройку нового крыла в Марлоу-Хаусе, которое позволит нам принять вдвое больше семей. Разве это не чудесно?
Миссис Драммонд-Баррел несколько раз моргнула, потом произнесла голосом, сочащимся холодным презрением:
– Какая удача для вас, миссис Марлоу, найти такого великодушного благодетеля. Жаль только, что эти деньга получены за карточным столом.
– Для нуждающихся семей, – парировала Грейс, – вряд ли имеет значение, откуда взялись деньги, если они используются, чтобы спасти людей от нищеты.
– Ну хорошо. Вы можете поступать, как считаете нужным. Извините меня, миссис Марлоу, но мне еще нужно нанести несколько визитов. До свидания. – Она презрительно прищурилась на Рочдейла и вышла.
– Отлично, моя дорогая, – широко улыбаясь, сказал Рочдейл. – Вы поставили на место эту самовлюбленную гарпию.
Грейс спрятала улыбку.
– Это все ваша вина. Вы первым задели ее. Теперь она, наверное, никогда не придет сюда.
– Невелика потеря. Идемте, мои пятнадцать минут почти истекли. Могу я поговорить с вами наедине?
– Я не могу оставить гостей, милорд.
– Тогда проводите меня до двери. Мне нужно обсудить с вами несколько дел.
Пока они шли мимо стоящих группками гостей в сторону двери, Рочдейл рассказал ей, что открыл специальный счет для Марлоу-Хауса в «Куттс и K°» на Стрэнде. Он сообщил ей имя банкира, который будет выписывать чеки в любой момент, когда ей потребуется. Когда он сказал, какую сумму положил на счет, Грейс едва не упала, споткнувшись, и Рочдейл подхватил ее за локоть и повел к двери.
Сумма была вдвое больше той, которую они обсуждали вначале.
Грейс была так потрясена, что едва сдерживала вот-вот готовые пролиться слезы. Обычно она не была склонна к эмоциональным всплескам на публике, но сумма его пожертвования была ошеломляющей и означала, что для Марлоу-Хауса мечта станет реальностью. Ее губы дрожали, она смотрела на Рочдейла, не в силах говорить.
Все еще поддерживая ее под локоть, он провел ее в маленькую комнату напротив гостиной, где хранились чайные сервизы, блюда, столовые приборы, скатерти и все остальное, чтобы слугам было удобно подавать чай и закуски в гостиную. Узкая и без окон, комната стала темной как пещера, когда Рочдейл закрыл дверь.
Прежде чем Грейс успела возразить, он заключил ее в объятия. Он не целовал ее, а только нежно, утешающе обнимал. Она инстинктивно уткнулась лбом в его плечо, как будто это было самым естественным движением на свете.
– Ну не плачьте, – произнес он тихим, проникновенным голосом, нежно поглаживая ее по спине. – Совсем не обязательно проливать столько слез из-за нескольких фунтов.
Она подняла голову и попыталась заглянуть ему в глаза.
– Больше чем из-за нескольких фунтов.
– Ба! Не такая уж это и большая сумма. За карточным столом я проигрывал и больше.
– Уверена, вы отыграли их.
Он улыбнулся:
– И не раз.
– Что ж… благодарю вас. Я не знаю, что еще сказать.
– Говорить вам ничего не нужно. – Он крепче обнял ее и прижал свои губы к ее губам.
Грейс почувствовала его возбуждение и резко втянула воздух. Она попыталась высвободиться из его рук, но он не позволил этого, лишь слегка ослабил объятия.
– Пожалуйста, милорд. Это неправильно. Вы должны уйти. Сейчас же. Что, если кто-нибудь увидит нас? В любой момент может войти слуга. Я ценю ваше щедрое пожертвование. Правда, ценю. Но я хочу, чтобы вы больше не приходили сюда. Уже начинаются разговоры, и вы доставляете мне… неудобство.
– А вы, моя дорогая миссис Марлоу, доставляете неудобство мне. – Он опять прижался к ней бедрами, чтобы она почувствовала, насколько велико его неудобство. Прежде чем она успела возразить, он обхватил рукой ее затылок, притянул к себе и поцеловал.
В этом поцелуе не было ничего утонченного. Это было чисто плотское действие, с его языком, глубоко погруженным в ее рот, и бедрами, прижатыми к ее телу. Чопорная вдова смогла зажечь желание в опытном циничном распутнике.
Волна чистого женского триумфа распалила ее, и Грейс поцеловала Рочдейла в ответ. Поцелуй становился все более необузданным и страстным, его губы, и язык, и зубы посылали струи жара, пронзающие все ее тело. Все чувства трепетали, и ею овладел вихрь жажды, наслаждения и желания. Она инстинктивно прижалась к его бедрам. Низкий стон вырвался из горла, когда она почувствовала, как рука Рочдейла гладит ее грудь.
Голоса снаружи вернули Грейс на землю, и она вывернулась из его рук. Боже, что она наделала? Что он заставил ее сделать? Господи, она же сама прижималась к нему всем телом! Стыд и унижение заставили густо покраснеть ее лицо, шею и плечи. Его щедрость затуманила ее мозг, заставила ее забыть – опять! – кто он и что собой представляет. Это Рочдейла она целовала в темной комнате, беспринципного негодяя, который соблазнял женщин, заставляя их вести себя самым распутным образом.
– Уходите, – сказала она. – Пожалуйста, уходите. Я не хочу этого. Не с вами. Пожалуйста, уйдите.
В темноте было трудно разглядеть его лицо, но Грейс чувствовала, как его рука ласкает ее щеку. Кажется, она попала в его сеть, пойманная в ловушку его доброты и безнравственности.
– Я ухожу, – сказал он. – Но мы обязательно увидимся снова. И скоро. Вы говорите, что не хотите этой страсти между нами. Ноя хочу. Я очень сильно этого хочу.
– Настолько, чтобы подчинить меня своей воле.
– Это никогда не было против вашей воли, Грейс, и вы знаете это. Поверьте мне, если бы я хотел овладеть вами, причинить вам боль, я мог бы сделать это раньше, чем вы успели бы воспротивиться мне. Но это не то, чего я хочу.
Растерянным, почти жалобным голосом она спросила:
– Тогда чего же вы хотите?
– Чтобы вы желали меня так же сильно, как я желаю вас. Чтобы признали, что хотите, и перестали бороться с этим.
Она презрительно фыркнула.
