Эта мразь сломал мне женщину. А я переломаю его.
Снова глотаю коньяк до дна и швыряю стакан в стену, слыша, как он со звоном разлетается на осколки. Поднимаюсь с места, иду к бару, беру уже бутылку, глотаю алкоголь прямо из горла.
Снова падаю в кресло, откидываю голову, закрываю глаза, дышу. Думал, алкоголь поможет забыться. Ни хрена! Мысли наполняют голову, наслаиваясь друг на друга.
В моей жизни всегда было много секса. Женщины – не проблема, их было много, я даже не считал. А сейчас понимаю, что все это мишура, суррогаты, всего лишь тела, а мне не хватало любви. И вот она, мать вашу, сука, любовь. Только она какая-то уродливая до безобразия.
Опустошаю полбутылки коньяка. Опьянение вроде есть, но цель отключиться не достигнута. Продолжаю бухать, банально заливаясь.
Слышу ее шаги по лестнице, задерживаю дыхание. Не надо сейчас меня трогать. Я пьян и неадекватен. На эмоциях могу снова сорваться и буду не только говорить…
Стук каблуков по полу, не оборачиваюсь, глотая коньяк.
— Леван, — слышу позади ее голос.
— Ложись спать, — голос хрипит.
— Обернись, пожалуйста, — просит она меня. Сжимаю челюсть. Если женщина просит… Разворачиваюсь в кресле и шумно втягиваю воздух.
Яна голая. Нет, на ней чулки, туфли, сапфиры и больше ничего. Так, как я хотел этой ночью. В полумраке комнаты ее силуэт идеален. Она до безобразия сексуальна. Встает моментально. Рассматриваю ее, жадно глотая воздух. Это провокация. Я, определённо, хочу ее. Всегда хочу, как голодный зверь. Но сейчас я не способен выдать что-то, что она сможет принять, только жесть. А утром мы откатимся назад, и она меня возненавидит.
— Нет… — качаю головой. — Я пьян… Иди спать, — снова отворачиваюсь, беру сигарету, прикуриваю, выпуская дым в потолок.
Не уходит.
Ну что ты провоцируешь-то меня?
Душу выворачиваешь.
Снова слышу ее шаги, но не от меня, а ко мне. Напрягаюсь, когда ее ладони ложатся на мои плечи, ведут по груди, лаская. Наклоняется, ее волосы щекочут лицо, по телу проносится волна жара. Зажмуриваюсь, а ее руки уже на моем животе, ведут ниже. Ловлю их, сжимая.
— Яна… — выдыхаю, когда ее губы, трутся о мое лицо. — Не надо, я сейчас не способен себя контролировать. Растерзаю…
— Растерзай, — выдыхает мне в губы. Тело, конечно, ей верит и реагирует возбуждением. Такой карт-бланш.
— Ты сама не понимаешь, чего просишь. Я сорвусь.
— Понимаю, — снова шепчет, выдыхая мне в ухо. — Ты все равно не причинишь мне вреда. Я тебя не боюсь, я доверяю тебе, даже когда ты такой…
Усмехаюсь, но больше оскаливаюсь.
— Я не смогу остановиться.
— Не останавливайся. Хочу тебе такого.
Глава 24
Леван
Нет, я не зверь, я не сорвусь и не растерзаю в прямом смысле этого слова. Просто дико голодный по ней. Всегда! Но сейчас особенно. Когда алкоголь отключил тормоза и эмоции наразрыв. Она не уходит. Я даю ей шанс, но она не уходит. Зря ты мне доверяешь, моя королева, я сам себе сейчас не доверяю, но тормозить и выгонять тебя больше не могу.
Отрываю ее руки от себя.
— Иди к окну, — в голосе приказ, на просьбы не способен. И она послушно идет. Эти чёртовы шпильки, чулки, делающие ее ноги длиннее, сводят с ума. Я, сука, сам себе иногда завидую. Женщина вроде моя – бери, делай, что хочешь, но она не моя. — Спиной ко мне, руки на стекло.
Свет погашен, мы высоко, нас никто не увидит, но ощущение чего-то публичного, запредельного, должно будоражить. Я нетрезв, но эта женщина еще больше кружит голову. Яна медлит, но все же исполняет.
— Какая же ты… — стискиваю челюсть, не договаривая. Потому что она шикарная, сексуальная, умопомрачительная, но я слишком часто рассыпаюсь в комплиментах и признаниях, которые ей не нужны. Отставляю бутылку подальше, алкоголь мне теперь незачем, у меня тут наркотик похлеще.
Встаю, подхожу к Яне, веду руками по телу, чувствуя ее дрожь. Наклоняюсь, вдыхаю ее запах на шее, одновременно сжимая бедра.
— Знаешь, о чем постоянно думаю? — спрашиваю хриплым, пьяным шепотом.
— Нет, — выдыхает она.
— Двадцать четыре на семь я думаю только о тебе. Рад бы переключится, но, сука, не могу! — кусаю ее за мочку уха. — Ты так сильно въелась в меня, что я отравился, — выходит агрессивно, словно я предъявляю. — Раздвинь ноги! — скольжу рукой между ее ног, накрываю плоть, провожу пальцами между складочек. Мне на хрен сейчас не нужны прелюдии, но я еще пытаюсь держать себя в руках. Резко проскальзываю двумя пальцами в нее, и Яна шумно выдыхает. Замираю, покусывая нежную кожу на ее шее. Сам хрипло рычу от ощущения ее горячей тесной плоти. Двигаю пальцами внутри нее, поглаживаю, выскальзываю, задеваю клитор, растираю и снова внутрь, имитируя толчки, растягивая. Другой рукой накрываю грудь, сжимаю, потираю ладонью соски, ощущая, как по ее коже разбегаются мурашки. Это все, на что я способен. Это все, что могу дать ей, а дальше – только себе, чтобы удовлетворить свои животные инстинкты. Член болезненно ноет, пульсируя от желания ворваться в нее.
Отстраняюсь, быстро расстегиваю ремень, ширинку, спускаю брюки вместе с боксерами, обхватываю ее бедра, дергаю на себя и резко вхожу одним мощным толчком.
— Да! — втягиваю воздух, вскрикивая одновременно с Яной. Не притормаживаю, как раньше, не даю ей привыкнуть. Начинаю двигаться, ускоряясь с каждым толчком. Я предупреждал, что не смогу быть нежным, и получил от нее согласие.
Наматываю ее волосы на ладонь и вжимаю в стекло, продолжая вколачиваться, не сбиваюсь с ритма, слыша, как ее стоны становятся сильнее, как хватает воздух, как вскрикивает от каждого грубого, глубокого толчка.
Меня нет. Я растворяюсь в этой женщине. Безумие. Это чистое безумие. И таким безумным делает меня именно она. Но мне мало, мне ничтожно этого мало. Мое тело вышло из-под контроля. Я горю изнутри в пепел.
Тяну ее за волосы на себя, перехватываю ладонью шею, задыхаясь от дикого темпа. Комнату наполняют звуки наших мокрых тел. Сминаю пальцами ее кричащие губы, проталкиваю в ее рот пальцы, которые она тут же всасывая, кусает, вынуждая меня рычать и трахать ее еще безжалостнее. И меня сносит на хрен в другую реальность.
Яна уже не кричит, скулит, задыхаясь. Ее ноги дрожат,
