Таким образом, Фонд развития и реформ за счет США фактически взял на содержание грузинский правящий класс, притом максимально выгодным для Вашингтона способом. Видимо, там осознали, что тратить 1,3 миллиарда долларов в течение десяти лет на спонсирование грузинской политической элиты, как это было прежде, — неоправданное расточительство[439].
Лидер оппозиционной лейбористской партии Шалва Нателашвили охарактеризовал создавшуюся в Грузии ситуацию как уникальную: один человек оккупировал всю страну и весь ее государственный аппарат. По его мнению, «для Сороса Грузия — его личный концентрационный лагерь, и визит в страну — это инспекционная поездка по собственным владениям»[440].
Модернизация других стран под руководством США может иметь и иные цели помимо противостояния России. Однако без корыстного интереса со стороны Запада при этом также не обходится. «Израиль, расположенный рядом с нефтеносным регионом, является рукой США, положенной на горло добывающим нефть арабам. За это, именно за это и получает щедрые дары израильский бюджет. Именно для контроля над ближневосточной нефтью и был создан Израиль. Ежегодно конгресс целевой записью в американском бюджете выделяет своим израильским друзьям огромные суммы. Полученные от США средства Израиль обязан тратить в США на приобретение военной техники, запчастей, боеприпасов и снаряжения. Лишь небольшую часть средств американцы разрешают реализовать в самом Израиле, причем на строго оговоренные проекты, включая капитальное строительство. Сумма помощи внушительная: с 1986 года это 1,8 миллиарда долларов. И это не кредиты. Это подарок»[441].
Саудовская Аравия «поднималась» за счет западных новейших технологий, широкого дешевого кредитования зарубежными банками и т. д. По мнению Н. В. Старикова, такие нехарактерные для Запада «пожертвования» были уступкой «за обвал цен на нефть, ведущий к гибели Советского Союза»[442].
Остальные сырьевые державы также предпринимали попытки модернизации по тем же «рецептам», однако без финансовой и технологической помощи со стороны Запада они были обречены на провал. Сегодня эти жертвы информационной войны влачат весьма жалкое существование. Нежелание замечать этот очевидный факт приводит к подобным рассуждениям: «…сейчас Аравия и Эмираты богаты, а другие бедны, тогда как нефть есть и в других арабских странах. Всегда соблазнительно вину за собственные провалы свалить на других, чужих. Здесь, абсолютно не претендуя на объяснение тяжелого материального положения некоторых арабских народов, хочется пожелать, чтобы причины такого положения искали еще и в своих психологических, нравственных и политических особенностях»[443].
Сегодня многие россияне удивлены успешной модернизацией Казахстана[444], «который первым в регионе осознал всю опасность, заключающуюся в неустойчивости политической системы, и пошел на ее действительную модернизацию»[445]. При этом нужно учитывать тот факт, что американские компании вложили в экономику Казахстана более 15 миллиардов долларов[446], из которых более 50 % — в нефтегазовый сектор.
Казахстанские исследователи признают, что их страна сегодня входит в сферу влияния США. «Поэтому политологическое исследование не может быть объективным без учета… участия Америки в процессах политического, социально-экономического развития стран Содружества Независимых Государств (СНГ) и Центральной Азии в целом»[447]. Казахстан и Кыргызстан с середины 1990-х годов продолжают развивать политическое и экономическое сотрудничество со странами Запада. Степень их зависимости от России и ориентации на нее постоянно уменьшалась[448].
Вот лишь несколько примеров такого сотрудничества. В мае 1994 года по итогам межправительственных переговоров Казахстану было выделено 55 миллионов марок для строительства жилья, а также модернизации транспорта и производства строительных материалов. К концу того же года страна стала региональным лидером по количеству немецких прямых инвестиций (150 миллионов марок)[449]. В 1997 году правительством Германии дополнительно одобрен пакет технической помощи Казахстану на общую сумму 87,82 миллиона марок.
Кроме того, США недавно подписали соглашение о выделении Государственной нефтяной компании Азербайджана (ГНКАР) 1,7 миллиона долларов «на подготовку технико-экономического обоснования транскаспийских нефтегазовых проектов». Цель этого шага — не дать Туркмении продолжить укрепление отношений в газовой сфере с Россией и Китаем. Сегодня США вполне успешно реализуют свои экономические интересы в странах Центральной Азии, в первую очередь — в области добычи и транспортировки углеводородного сырья[450].
Как видим, провести модернизацию государства без финансовой помощи извне невозможно даже при демократии. Нужны так называемые «друзья», союзники. Однако нынешняя ситуация, сложившаяся вокруг признания независимости Абхазии и Южной Осетии, показала их полное отсутствие. На этот очевидный факт справедливо указывает А. Казанцев: «Следует отметить, что многие эксперты в России часто проявляют «шапкозакидательские» настроения по отношению к тому, какую поддержку РФ может получить от постсоветских стран в случае роста жесткого противостояния с Западом. Такие взгляды явно не соответствуют реальности, а их выражение является очевидным нарушением патриотического долга аналитика — объективно информировать политическую элиту и население страны о ситуации. Даже простое понимание того факта, что России вплоть до декабря 2008 года не удалось получить поддержку ни одной из постсоветских стран в форме признания независимости Абхазии и Южной Осетии, должно вселять в нас тревогу… Можно надеяться лишь, что Таджикистан и Белоруссия однозначно поддержат Россию (причем в обоих случаях не без определенных внутренних колебаний и под влиянием слишком высокой степени экономической зависимости от импорта энергоносителей в случае Белоруссии и экспорта рабочей силы в случае Таджикистана). Описанный сценарий будет не слишком благоприятен для развития России, так как ей придется еще более резко, чем это происходит сейчас, увеличить расходы на оборону. Могут возникнуть и определенные элементы международной изоляции РФ в Европе и даже в контролируемой США части Евразии»[451].
К настоящему моменту у российского общества медленно наступает прозрение. Становится все более очевидным, что развитые страны не собираются помогать нам в строительстве эффективной экономики. Напротив, используя свое международное влияние, они (в первую очередь США) постоянно придерживаются политики «двойных стандартов». Их высокомерная идеология успеха и избранности все больше противопоставляет себя декларируемым идеям либерализма, которые остаются лишь для «внешнего пользования»[452].
Однако интеллигенция остается все такой же «близорукой» в отношении современной российской действительности. Р. К. Шамилева, например, убеждена, что в России сегодня осуществляются реформы, которые позволят модернизировать страну, привести ее в соответствие с новыми требованиями и занять лидирующее положение в мировом сообществе[453]. А. А. Свириденко предлагает перенести столицу России из Москвы в Екатеринбург или Новосибирск, так как данный шаг выгоден с геополитической, экономической и военной точек зрения[454]. Этот исследователь также делает «прогноз» развития российской государственности в новых условиях:
— «2010–2025 — укрепление социальных институтов, повышение уровня социальной защищенности населения, становление социалистического устройства государства;
— 2025–2050 — формирование государственно-монополистического социализма на качественно новом уровне;
— 2050–2090 — формирование имперской системы социализма на основе евразийского учения»[455].
Предсказывается также восстановление «державной» экономики: «…экономическая политика суверенного национального государства, в частности России, в условиях глобализации объективно приобретает державный характер. Сутью державной экономической политики является сохранение собственных специфических экономических интересов… не в ущерб и не за счет разрушения суверенитета других государств, ущемления их национально- государственных интересов. При этом конкретные формы и механизмы реализации державной экономической политики строятся на принципе гармонии интересов каждого человека, каждой национальной и социальной группы, каждого народа с национальными интересами суверенного государства»[456].
