новой повязки под своей рубашкой.
– Если это все – то я рада, – легко согласилась, зная, что это должно спровоцировать девчонку. Так и оказалось. Вначале она замедлила шаг, а в последний момент и вовсе встала на месте, обернувшись ко мне лицом, вынудив остановиться и меня. – Ты что-то хочешь мне сказать? – поторопила я ее, когда пауза стала затягиваться.
– Рафаэль не виноват. Не наказывай его, – напряженно попросила она, стискивая кулаки по швам, и посмотрела на меня решительным взглядом.
В ответ я выгнула бровь и поинтересовалась:
– Интересно… А есть какая-то причина, по которой я должна была на него разозлиться вплоть до наказания?
Мой ответ как будто выбил девушку из колеи, но тут она напряглась, решив, что я морочу ей голову.
– Я знаю, что ты видела нас вчера. Это – только моя вина. Он мне отказал, и ничего не было. Если хочешь злиться – злись на меня.
– Видела, – не стала я спорить. – Что дальше?
– Ты не злишься? Он же… Он же ночевал с тобой и тебя не беспокоит, что он был со мной?
– Только что ты утверждала, что это не он был с тобой, а ты с ним, – хмыкнула я, чем заставила Веронику растеряться. – А почему я, собственно, должна злиться? – вздохнула я и начала со снисходительным тоном: – Вероника, не знаю, чего ты там себе навыдумывала, но лучше бы тебе не забивать этим голову. В любом случае мои отношения с Рафом не касаются никого, кроме нас двоих. Так что не лезь. Я понятно объяснила? – тверже переспросила я и попыталась продолжить путь, что девчонку не устроило.
– Рафаэль – не твоя собственность. Он живой и может иметь свое мнение и желания, – решилась она на смелость, от которой я одновременно захотела и тяжело вздохнуть, и издевательски засмеяться. Юношеский максимализм может порой умилять... когда не брызжет фонтаном тебе в рожу, разумеется.
– А ты знаешь его желания? Может, поделишься? – прищурилась я. Разумеется, вопрос был риторическим. – Боюсь, ты неправа, – обернулась я на нее и подергала шнурок в вороте моей рубашки, на котором под одеждой висел ключ. – Раф – буквально моя собственность. Учитывая, что у вас самих полно рабов в деревне, ты должна бы знать, как это работает, – ядовито улыбнулась я, не упустив возможность макнуть ее в это носом. – Я не лезу в твои отношения с рабами, не лезь и в мои.
– Ты недостойна Рафа. Он – потрясающий мужчина и воин. Он заслужил, чтобы к нему не относились как к вещи. И раз ты этого не понимаешь, это говорит лишь о том, что ты его не стоишь, – бросили мне в спину.
Я вновь остановилась и нервно облизнулась. Стоило бы проигнорировать, умнее бы выглядела, но лицемерие некоторых меня убивает.
– Вот как? – цинично улыбнулась я и прищурилась, обернувшись на девчонку. – И кто же, в таком случае, его достоин? Ты? Хочешь сделать его своим рабом? Тогда ты будешь относиться к нему как к личности? – подняла я брови. От моего тона Вероника смешалась, но отступать не думала. – Напомни, не по твоей ли вине в итоге он попал мне в руки? – склонила я голову к плечу.
– Это… – увидела я растерянность и боль в глазах девушки. – Это было недоразумением.
– Недоразумение – что ты до сих пор не можешь признать вину за то, что он пережил. Но при этом смеешь учить меня, как с ним общаться, – строго отрезала я, а девчонка дернулась, как от пощечины. Большие выразительные глаза наполнились слезами, а взгляд упал под ноги, хотя кулаки сжимались до дрожи и белых костяшек. – На этом разговор закончим и больше не будем поднимать. Сегодня-завтра мы уедем. Можешь потратить это время на то, чтобы с ним попрощаться и добиться его прощения. Обещаю, что не стану на него злиться за это.
Затем я развернулась и сама прошла в хозяйский двухэтажный деревянный дом, незаметно сжимая ключ, который едва ли не жег мою кожу под рубашкой.
На первом этаже я встретила Рафа, который посмотрел мне за спину, где, отставая, понуро шла Вероника, и нахмурился.
– Я уже заждался. Почему так долго? Зигрид ждет тебя.
Встретившись с ним взглядом, Вероника покраснела и резко свернула, уходя куда-то в сторону.
– Что произошло?
– Не сошлись во мнениях, – отмахнулась я.
– Аста, – напряженно потребовал он, подозрительно прищурившись, точно не сомневался, чья вина в этой ситуации была. И подозрения были не в мою пользу. – Что ты ей сказала?
Внезапно это взбесило. Разумеется, это именно я – монстр, который обижает младенцев. Даже сомнений не было. Шикарно.
– Что? – с вызовом вздернула я подбородок, что мужика сильно удивило. – Решил ее пожалеть, так иди и пожалей, – процедила я сквозь зубы, смотря на него исподлобья. – Не сомневаюсь, что вам двоим будет, что обсудить и пожаловаться на ужасную меня. А теперь с дороги. Меня ждут, как ты недавно заявлял.
Мужчина отошел на шаг, а его лицо напряглось. Я хотела пройти мимо, но все же затормозила, сумев совладать с гневом, и посмотрела на молчаливого Рафа, что не спускал с меня пристального и недоумевающего взгляда.
– Возьми, – наиболее приказным тоном из своего арсенала, произнесла я и протянула Рафу сверток ткани. – Я хочу, чтобы это побыло у тебя. Не потеряй, – негромко добавила я.
– Что это? – спросил он, безропотно принимая сверток и рассматривая тот со всех сторон.
– Узнаешь, когда разрешу, – буркнула я. – А пока спрячь у себя и забудь до вечера. Понял? – строго посмотрела я ему в лицо.
– Понял, – процедил он сквозь зубы, пряча сверток за пазухой.
– Что-то еще? – прищурилась я, видя, как эльф явно что-то недоговаривает.
– Да. У меня есть просьба. Взамен я сделаю все, что пожелаешь, – произнес он с еще большим напряжением. Просить помощи для него было еще болезненнее, чем получать приказы. И отчего-то я уже знала, что он попросит. И это знание доставило очередной дискомфорт. Он не просил за эльфийских детей. А теперь снизошел до просьбы спасти того, кто ему действительно дорог.
– Даже если откажусь тебя освобождать взамен на услугу? –
