возня! – Кая Лавиния пожала плечами и отвернулась. – Мы теперь неизмеримо выше этого. Нас ждут великие дела! Прощайте, мышки!
Она вскинула вверх руку, сжатую в кулак, и стремительно взмыла к тучам, точно карнавальная ракета; темное развевающееся платье еще раз мелькнуло в дымке и исчезло. Наверняка она могла покинуть место битвы через банальный портал или просто открыть тропу за пределы Араллора, но предпочла уйти эффектно, словно мстительный дух из какой-нибудь трагедии Гаэтия.
Значит, ей пока небезразлично впечатление, которое она производит…
«Надо же, как все меняется, – подумал Публий с горькой иронией, глядя, как бывшие коллеги один за другим исчезают: кто в тучах, подобно Лавинии, кто безо всяких церемоний. – Портальные чары для нас уже банальны, выход за пределы мира – обычное дело. Ничего поразительного, ничего сверхсложного, словно так всегда и было!»
Впрочем, ушли не все, далеко не все. Наверное, половина чародеев осталась.
– Многодостойный Двейн, – навстречу шагнул бывший Резец Эмилий Кар. – Прошу простить наших друзей, они… чересчур возбуждены своими новыми возможностями. Хотя во многом и правы. И Корвус, и ордена уже ничего не значат для магов с нашими силами… Но уверен, что вреда Араллору они точно не нанесут. Однако я встревожен. Раскрой, что ты имел в виду, говоря о неполной трансформе?
– То, что и сказал, – свободный маг усмехнулся. – Ты же помнишь, что трансформу мы проводили второпях, многие условия, и прежде всего продолжительность обряда и необходимая напряженность силы, не были соблюдены… Я ведь предупреждал, я все честно вам рассказал. Даже магия крови во всей ее полноте не заменит истинного обряда, истинного прохождения по ступеням трансформы. Вскоре вы почувствуете это, вы начнете необратимо слабеть, рассудок, увы, может помутиться – хотя я надеюсь, что наши предохранительные меры все-таки помогут. К сожалению, любезная Кая этого не поняла – как не поняла того, что никакой, даже самый могущественный, чародей не справится с этим процессом в одиночку.
– Ты так думаешь? – прищурился давешний рыжий парень, которого – о боги сущие и сгинувшие! – меньше суток назад Двейн представлял как первого мага, прошедшего через трансформу. На пальцах у парня плясали голубые молнии. Он тряхнул кистью, молнии слились в одну и ушли в землю у ног Кора Двейна, заставив того поморщиться и переступить.
Однако накинулся на грубияна вовсе не Двейн.
– У тебя, Руфус, силы прибавилось, а ума нисколько! – рявкнул Эмилий Кар. – Если считать не умеешь, так и не лезь в разговоры старших! Прости его, достойнейший, он все еще пьян от силы… Я провел примерные вычисления – только примерные – и понял, что ты прав, Кор. Но потребное количество силы, даже для одного мага… оно же превышает всякое воображение!
Свободный чародей хищно усмехнулся. Публий готов был поклясться, что у него уже готов основной план, запасной, еще один запасной и пара крапленых костей в рукаве. Подобные ему никогда не берутся за большие дела, не имея в голове планов, разветвленных, точно крысиные ходы, – к собственной, разумеется, пользе.
Кор Двейн обвел рукой новосотворенный простор.
– У нас вся сила этого мира, уважаемый Эмилий Терциус Кар. Ты ее только что видел. Она ушла вниз, в глубины, но мы сумеем ее достать. Ради великой цели, ради истинной великой Трансформы – мы сумеем! У нас нет другого пути.
– И какова же эта… великая Трансформа?
– Переход смертного мага к истинной божественности, – серьезно ответил Двейн. – Силы хватит, не сомневайтесь. Мы с вами многое можем, досточтимые. Мы возродим Северную Твердыню, но отныне – как символ победы человека над собственной смертной природой. Мы соберем все, что рассеяно здесь, на севере Араллора, соберем все, что хранится в его глубине. Мы не просто доведем вашу трансформу до конца – мы дадим Араллору новых богов, выросших из простых смертных. Богов справедливых, могущественных и вечных. Богов, которые смогут исправить ошибки прежних властителей мира. Истинных богов!
– Да будет так! – Эмилий Кар шагнул к чародею.
– Да будет! – бывшие орденские маги подходили ближе.
Все, кроме нескольких, помоложе, и каких-то уж совсем странных; они бродили вокруг так, словно происходящее их не касалось. И вдруг – один за другим тоже стали исчезать, Публий улавливал лишь след раскрывающихся и тотчас смыкающихся портальных чар. Сильны же…
– Пусть их, – Двейн махнул рукой. – Молодые – наиграются и вернутся, никуда не денутся. Ну а вы, коллеги?..
Маги Ворона, дотоле молчавшие, переглянулись. Но вперед, как ни странно, выступила красавица в глухом платке.
– Корвус призывает вернуться, – тихо сказала она. – Всех, кто может. Цезарь погиб, империя на грани смуты, ей нужны все маги…
– А ты кто такая, милочка? – прищурился Эмилий Кар.
Вместо ответа девушка сдернула платок, и Вороны дружно ахнули: по лбу и вискам ее бежали, переливаясь, бело-голубые огоньки, словно живые жемчужины, складывающиеся… в императорскую диадему!
И сила исходила от них – странно знакомая, легко ощутимая. Как будто что-то было в ней от знаменитых императорских негаторов.
– Мое имя Куртия Фимбрия Перпенна. – Девушка выпрямилась, оглядывая изумленных магов. – Я последняя из рода Марциев, на мне – благословение Дракона-Хранителя, и именем его я – местоблюстительница императорского престола.
Случись это пару месяцев назад в Арморике, Публий без колебаний крикнул бы: «Самозванка!». Но сейчас, после всего увиденного и пережитого, после невероятной трансформы, изменившей знакомых ему чародеев, после схватки с божками, после возвращения со смертной тропы, после каверны, полной горящей магии, после приключений в Элмириусе, Публий готов был ей поверить. Он теперь куда легче верил невероятному.
– Великий Дракон повелел мне сохранить империю, не позволить ей впасть в смуту, – продолжала девушка так, словно общение в Великими Хранителями теперь было в порядке вещей. – Его именем и его волей. И я сохраню ее, чего бы мне это ни стоило, клянусь своею жизнью. Но с вами, маги Орденов, мне будет гораздо проще.
– Все так и есть, – быстро вставил молодой маг с совой на фибуле. – Я свидетель, при мне все и было, могу подтвердить под заклятием…
– А я знаю ее! – вдруг воскликнул кто-то из бывших орденцев. – Она куртизанка! Гетера! Все с магами путалась, да с сенаторами, кто познатнее!..
Девушка резко обернулась.
– Не имеет значения, кем я была, – спокойно ответила она. – Значение имеет только империя. Корвус должен жить.
Наверное, не один Публий теперь легче верил в невероятное, потому что к Куртии подошел Ливий Астурций, второй из Воронов. Он несколько мгновений глядел ей в лицо, словно проверяя, а потом преклонил колена, как полагается перед венценосной особой.
– Веди нас, дочь Дракона! – воскликнул он. – Мы вернемся в Корвус, мы не позволим империи погибнуть!
И все
