него было больше, чем пользы. Ни капли магии, ни толики военной подготовки.
Я охранял их всех. Самый сильный чародей империи не мог пасть в бою, поэтому мне было выделено место подле императора. Я должен был их защищать и защищал, но что-то пошло не так.
Горел не наш гарнизон, а вражеский, в который нас и привезли вечером. Стало быть, наша армия пришла спасать своего повелителя. Я терял сознание, потом приходил в себя и снова лишался чувств. Император и его супруга были уже мертвы, а я прощался с жизнью, когда в шатер вбежал Альфред. Испуганный, он кинулся ко мне, срезал с меня веревки и помог встать.
В тот момент мне нужно было поблагодарить его, и на этом все. Но я так преисполнился счастьем, что в порыве чувств ляпнул: «Ты спас мою жизнь. Я должен тебе. Когда закончится война, проси что хочешь, клянусь не отказать». И на этом тоже можно было закончить, но я пошел дальше – в подтверждение своих слов я запечатал клятву магией. Почему я это сделал? Потому что в то время, когда Альфред уводил меня подальше от полыхающего лагеря, я был настолько рад спасению, что действовал на эмоциях. Я поклялся ему, а он этого не забыл.
Уже много позже я узнал, что Альфред предал нас: меня, императора, его супругу. Он провел врагов к нам, надеясь, что те сразу убьют правителя, они взяли нас в плен. Это пошатнуло планы Альфреда, но не сломало их, и тогда Альфред сообщил командирам о похищенном императоре. Пока они крушили вражеский лагерь, Альфред искал нас, чтобы в суматохе убить императора…
– Но зачем? – Голосок Атали выбросил меня в реальность, я заморгал, осматриваясь. Только что перед моим взором было пламя, я чуял запах дыма и горящих тел. – Альфред рассердился из-за своих обязанностей? Он хотел воевать, а его попросили прислуживать?
– Он младший брат императора и надеялся занять его место по праву наследия. Альфред не знал, что, как только началась война, его величество переписал закон так, чтобы в случае его смерти право занять престол перешло к его дочери. Императрица – еще девочка, юная и несмышленая, но даже она лучший правитель, чем Альфред. Тот совсем идиот, к сожалению.
Атали, ставшая вдруг бледнее, чем обычно, облокотилась на стол и схватилась за голову руками. Я продолжил рассказ.
– Война закончилась, я вернулся домой. О своей клятве и не думал, пока Альфред не заявился. Он ждал, что после войны сразу же будет коронован, но власть перешла в руки Ираины. Альфред задумал мятеж – это несложно, когда половина империи не согласна подчиняться малолетней девчонке, остается убедить вторую половину. За этим он пришел ко мне. Идея с книгами была его. Пользуясь клятвой, он приказал мне зачаровать книги так, чтобы каждый, кто их читал, начинал ненавидеть правительницу. По его логике и плану у нас должно было уйти на это от силы лет пять, потому что книги покупают, их читают и передают друг другу в огромных количествах. К тому же никто бы даже не подумал, что внезапно возникшая в людях ненависть связана с книгами. Альфред, может, и идиот, но гениальный идиот… Повторюсь, я не мог ему отказать. В моих силах только сдерживать поток покупателей – я наложил чары на лавку, отвод глаз.
– Так поэтому за два года было всего тридцать покупателей! – воскликнула Атали.
– Именно. Согласись, тридцать – это не то же самое, что тысячи.
– Но почему этот дурацкий Альфред не интересуется делами лавки? Если ему так важно поскорее настроить народ против императрицы, он должен ведь сам продавать эти книги каждому встречному!
Я задумчиво посмотрел в окно на окутанный ночной темнотой вокзал.
– Хотел бы я знать, почему он не появлялся с того самого дня, – пробормотал я.
В груди заворочалось нехорошее предчувствие. Будто нельзя было произносить имя Альфреда вслух, иначе он обязательно приедет. Где бы он ни был последние два года, я о нем не слышал. Может, его и в Элдервике давно уже нет? Но Атали права: странно, что он не интересуется делами лавки.
***
Атали
Я сидела ни жива ни мертва. И воздух ощущался холоднее, чем был на самом деле, и кожа покрывалась мурашками. Я обнимала себя руками, изо всех сил пыталась разложить по полочкам сказанное мне мужем, но не получалось. Какой-то бред! Что значит приказал? Какой-то никчемный мужичонка без капли магии приказал самому сильному чародею империи?
– Не надо было клясться, – прошептала я скорее самой себе.
Рио услышал, отвернулся от окна.
– Не надо было. Да только портала в прошлое еще не изобрели, чтобы им воспользоваться. Ошибки прошлого часто портят людям всю оставшуюся жизнь, и мне тоже не повезло.
– С этим нужно что-то делать, Рио! Рассказать все императрице, стражам или Совету, в конце концов!
– Никто не станет разбираться. Более того, меня же и обвинят в гибели императорской семьи, ведь я должен был их защищать. Ираине пока никто не вложил в голову ненависть ко мне, мы в хороших отношениях, и она понимает, что не я виновен в том, что нас пленили. Но и настоящего виновника она не знает, а я не способен ей рассказать из-за чертовой клятвы. Пока Альфред жив, я связан.
«Пока жив», – повторила я про себя. То есть проблемы моего мужа, а вместе с тем и мои, могут решиться смертью этого Альфреда?
– Почему ты его не убьешь? – спросила я тихо, сама не веря, что произношу такое. – Ты наверняка уже убивал на войне и сумел бы… снова.
– С радостью бы, – хмыкнул Рио, и в его глазах мелькнула ярость. – Да тоже не могу: клятва.
Зря я требовала от Рио правды. Во лжи мне жилось куда спокойнее.
– Что же делать? – бормотала я, нервно комкая в руках салфетку. Глаза наполнялись слезами, я смахивала их, задавала мужу глупые вопросы, на которые не было ответа. – Рио, а как жить? А меня тоже обвинят в соучастии? Я же продаю книги. Да, их почти никто не берет – точнее, вообще никто – но тем
