сиденьем.
– Никому нет дела до того, во что ты одета, – успокаивал меня чародей. – К тому же ты придешь не просто поглазеть, а оставить у них кругленькую сумму.
– У меня нет кругленьких сумм, – нахмурилась я.
Понимаю, платить будет Рио, и отказываться я не буду: это ведь из-за него я приглашена на бал. Но все равно неприятно тратить деньги чужого человека.
Рио убедил меня, что при появлении чародея дамочки будут смотреть только на него, а я в это время спокойно выберу наряды. Именно наряды – он не оговорился, не попросил, а приказал выбрать больше одного платья. С этим я спорить тоже не стала: мне нужна одежда. Рассчитаюсь с ним потом, когда в лавке станут продаваться обычные книги, а касса будет ломиться от серебра.
В Модном доме я раньше не бывала, мама предпочитала приглашать портного домой. Она плохо относилась к готовой одежде, говорила, что это для бедняков. Видела ли она цены на эту готовую одежду? Думаю, нет, потому что сейчас я смотрела на платье стоимостью в пятнадцать золотых и изо всех сил пыталась представить себе того бедняка, который может себе такое позволить.
В просторном светлом помещении были только мы с Рио и стайка молчаливых девчонок. Они яркими пятнами сновали по залу, передвигали манекены с места на место. На меня смотрели, разумеется – еще бы! – но потом Рио чарами отвлек внимание девушек на себя. Я мысленно фыркала каждый раз, когда очередная модистка заливалась краской в ответ на улыбку чародея. Они начинали спотыкаться о собственные ноги, путаться в юбках, томно вздыхать и обеспокоенно переглядываться друг с другом, но работу выполняли безупречно.
Ко мне то и дело подкатывали манекены с нарядами разных цветов и оттенков – и укатывали их тут же, стоило Рио недовольно махнуть рукой. Мы сидели на софе перед низким столиком, заставленным закусками, рассматривали платья десятков разных фасонов, и вскоре у меня закружилась голова от их многообразия.
Рио ничего не нравилось.
– Но что не так вот с тем, красным? – устало вздохнула я, указывая на очаровательное пышное платье, усыпанное сияющими кристаллами.
– Я бы с удовольствием увидел его на тебе, но не императрица, – поморщился он. – Ты должна быть одета по этикету, элегантно и просто. При этом твой образ не может затмить образ ее величества, иначе она разозлится. По моему мнению, чтобы ты не конкурировала с Ираиной, тебе стоит надеть мешок из-под муки, потому что любое платье, даже то, что сейчас на тебе, нисколько тебя не ухудшает.
Рио вновь флиртовал или мне показалось? Он сказал это таким будничным тоном, словно мы обсуждали погоду или утренние новости, но после того ночного признания я уже не могла не зациклить внимание и на этом.
Чародей с беспокойством разглядывал платья, будто от них зависела вся его жизнь, а я смотрела на него и думала: почему вдруг он стал делать мне комплименты? Они меня пугали. Точнее, они были мне приятны, заставляли мое сердце биться чаще, а ладони потеть. Эта реакция моего тела меня и пугала. Впрочем, реакция совсем не необычна: любая юная девушка разомлела бы от теплых слов, сказанных красивым мужчиной, и я не исключение.
Только я не знала, что с этим делать, а подсказать мне было некому. Если бы мама была рядом, я бы спросила ее совета, но ее нет, и разбираться мне нужно самой.
С глубоким вздохом я отвернулась от Рио и тоже уставилась на платья. Теперь все они казались мне однообразными и скучными, потому что ни одно из них не могло сделать меня той, на ком чародей захотел бы жениться по-настоящему.
Показ нарядов закончился. Задумчивый Рио смотрел на манекены, уставшие продавщицы – с надеждой в глазах на него. Я любовалась синим и зеленым платьями одного фасона и все поглядывала на то, красное. Очень жаль, что я не могу купить его просто так… Или могу? Рио говорил, что мне нужна одежда не только для приема, но станет ли он тратиться на платье, которое я надену всего один раз во время примерки? Куда еще мне в нем идти. Вряд ли я увижу пригласительный на бал в ближайшие годы, а может, вообще никогда.
– Примерь вон то. – Рио тронул меня за локоть кончиками пальцев, и меня обдало жаром.
Я проследила за его взглядом: такое невзрачное платьице… Неудивительно, что нам его показали лишь мельком и тут же убрали на задний план. Серо-синее, не пышное, кажется, даже без подъюбника. Белые манжеты на рукавах, вырез на груди прикрыт белыми рюшами. Зеленый широкий пояс совсем не к месту, словно от другого платья прицепили, а снять забыли.
Мне совсем не хотелось идти на прием к императрице в таком наряде. В любое другое время я бы расплакалась и стала спорить с мамой, портным и модистками, просила убрать это убожество с глаз долой. Сейчас с равнодушием крутилась у зеркала: появляться в обществе в откровенно плохоньком платье не в моих правилах, но придется с этим смириться. Главное, не расстроить ее величество: я чувствовала, что ее лояльность к Рио и ко мне, если она возникнет, нам еще пригодится.
Платье упаковали, спросили адрес, на который доставить, и мы вышли в прохладу. Я морщилась от мелкого, как пыль, дождя, цеплялась за руку Рио, чтобы не поскользнуться на мокрой брусчатке, а он бережно придерживал меня.
Пришлось обойти еще не одну лавку: мы долго выбирали шляпку, потом заглянули к обувщику, после чего отправились к ювелиру. Там я скучающе рассматривала сапфировые гарнитуры, зная, что Рио возьмет их в прокат, а не купит. Тем сильнее было мое удивление, когда я услышала стоимость: четыреста двадцать золотых.
С вытаращенными глазами я уставилась на мужа. Он и бровью не повел, выписал чек и передал его ювелиру.
Прокат не может стоить столько!
– Зачем?! – вопрошала я, пока мы шли до кареты. – Слишком дорого, Рио! Всего на один вечер, разве оно стоит того? Почему ты не заплатил двадцатку за сутки проката, это ведь выгоднее?
Рио молча отворил дверцу, перед этим жестом попросив возничего не покидать козел.
– Садись, мы мокнем, – попросил он меня с нажимом.
Я устроилась у окошечка.
– Я вкладываюсь в драгоценности, – объяснил Рио, занимая место напротив меня. – Деньги имеют свойство пропадать, недвижимость – гореть. Открывать свое дело вроде книжной лавки или аптеки в надежде, что оно будет приносить стабильный доход, совсем неразумно. Драгоценности не снижаются в цене никогда, их сложно потерять и еще сложнее
