сжечь. Главное, хранить бережно и не на виду. Немного чар, и никакой сейф не нужен.
– Твою сокровищницу охраняет еще один Люсик? – нервно хмыкнула я.
– У меня нет сокровищницы. Я не настолько богат, Атали, как ты могла подумать. – Его губы дрогнули в улыбке.
Я поерзала, чувствуя неловкость. Не думала, что когда-нибудь буду обсуждать с мужчиной его деньги. Обычно женщины такими глупостями не занимаются: отцы и мужья выделяют деньги на заколки и платьица, если их женщины не работают. Если работают, то доходы идут на общий счет в банке. Но мама говорила, что у бедных семей все по-другому: часто работает только женщина, мужчина предпочитает развиваться в творческой деятельности или пьянстве. Не всегда так и не у всех, конечно, но в большинстве случаев. У средних слоев населения, как наша семья, супруги договариваются о том, кто будет работать. А у очень богатых людей, вроде Пенроузов, женщины не работают вовсе.
Интересно, а в каком слое я оказалась, выйдя замуж за Рио?
– Я все же спрошу, – осторожно начала я, потупив взгляд. – Разве чародеям так много платят?
– Империя выделяет жалованье, на хорошую жизнь нам хватает – в отличие от магов-целителей или артефакторов. – Рио пожал плечами, его этот вопрос не смутил. – Еще мы подрабатываем: многим требуются услуги чародеев, иногда за очень большие деньги.
– Так ты и накопил?
– Свое состояние я заработал на войне. Император платил мне исправно и довольно много, таким образом защищая себя: он думал, что золотом можно купить что угодно, и даже преданность его чародея. Я и правда был ему предан, но вовсе не благодаря жалованию.
Я кивнула, стремясь скорее закончить обсуждение чужих финансов. Неприятная тема, как выяснилось. Рио не беден… Мне-то что с того? Я мысленно фыркнула. Так размышляю о состоянии своего мужа, будто и впрямь собираюсь жить с ним по-настоящему.
Завтрак случился в обед. Устав во время выбора наряда, мы решили поесть в ближайшем заведении, пусть и не очень приличном, главное, с горячей едой. Ошиблись, к слову: в таверне с блюдами стоимостью меньше серебрушки спокойно пообедать не получилось.
В клубах вонючего сигарного дыма мы с Рио сидели в самом углу зала, за маленьким шатающимся столиком между окном и незажженным очагом. Я с опаской поглядывала на посетителей за соседним столом и жалась к своему чародею, зная, что только он в случае чего меня спасет.
– Я сорок лет на рудниках провел! – во все горло орал бородач на своего не менее бородатого друга. – И знаешь что? Ни разу не жалел о содеянном!
– Присядь-ка. – Друг горластого мужика потянул его за рукав, когда тот встал на нетвердых ногах.
– Пусти!
– Да сядь ты!
– Что будете заказывать? – Перед нами возникла утомленная жизнью женщина с колтунами на голове, в едва ли чистом переднике, с блокнотом в руках. Она перекрыла собой обзор на разбушевавшихся пьянчуг.
– Воды, – выдохнула я и вздрогнула от очередного крика бывшего работника рудников.
Подавальщица поморщилась.
– Не обращайте внимания, они скоро успокоятся.
– Откуда знаете?
– Каждый день одно и то же. Сейчас Барни сорвет голос, пока рассказывает всему залу о каторге, его друг, Крэг, уговорит Барни выпить не медовухи, а водки, и они оба свалятся у очага… О, это произойдет раньше! – Женщина воздела палец к потолку, сосчитала до трех, и за ее спиной раздался глухой стук. Потом еще один.
Я глянула из-за подавальщицы на два храпящих тела. Рио посмеивался, уткнувшись в меню, женщина ждала, пока мы соизволим сделать заказ.
Недалеко от барной стойки рыдала девушка, отчаянно цепляясь за руки другой девушки – подруги, наверное. Я почти не слышала, о чем они говорили, но несколько слов уловила.
– Умер… Просто взял и… Травяной чай был отравлен!
За те несколько минут, что мы провели в таверне, я раз и навсегда поняла: в таких местах нельзя останавливаться даже на час, не говоря уже о том, чтобы снять комнату на ночь.
Рио заказал две порции жаркого для нас, для меня отдельно – десерт. Пока мы ждали еду, я не смела поднять на него глаз и все думала о лавке. На мысли о ней меня натолкнули пьяные выкрики, драка в другом конце зала и несчастное лицо подавальщицы.
Если лавка закроется – а даже если и нет – и мне придется пойти работать в место вроде этой таверны, то я сойду с ума.
– Рио, – начала я заискивающим тоном, – может быть, мы могли бы продавать в лавке и другие книги? Нормальные, не зачарованные.
Муж оторвал взгляд от щенков, что резвились на тротуаре за окном и перевел его на меня.
– С какой целью?
– С целью заработка, разумеется. Завтра я открою лавку, в нее зайдут от силы один или два человека, но я не смогу продать им ни одной книги после того, что ты мне рассказал. Я буду отговаривать людей от покупки и останусь без денег.
– Мое предложение содержать тебя еще в силе.
– Нет, я так не могу. – Я замотала головой. – За наш брак ты уже заплатил мне домом, еще и денег с тебя брать я не стану. Я хочу заработать сама, своими силами. Что будет, когда мы разведемся? Ты ведь не можешь содержать меня вечно, и я должна научиться обеспечивать себя.
За спиной что-то громыхнуло, кто-то взвизгнул и заорал. Я подождала, когда шум стихнет, и продолжила:
– Позволь мне продавать нормальные книги. Эти, с ленточками, я уберу с полок и…
– Нельзя. Я уже объяснил тебе, почему они продаются, и я связан клятвой.
– Но клятва не помешала тебе наложить на лавку отвод глаз!
– Верно, я нашел лазейку. Но книги убрать не могу. Если ты просишь меня снять чары с лавки, чтобы в нее приходило больше людей, то это будет означать, что и книги с черными лентами они скупят. Может быть, даже все. Сейчас в списке покупателей около тридцати человек, а если снять чары… Несколько сотен воинственно настроенных против императрицы горожан – это опасно.
Я в сердцах пнула ножку стола и ойкнула от боли в пальцах. Чертов Альфред! Рио из-за него страдает, я страдаю, а сам-то он где? Может, ему эта лавка уже и не нужна. Может, он забыл о ней и о Рио!
Отвратное на вкус жаркое я не осилила и наполовину. Рисовый пудинг на десерт даже не попробовала, только понюхала и решила, что он должен остаться нетронутым. Рио поел, чему я очень удивилась: неужели не почувствовал в мясе привкуса мыла? Подозреваю, кусок говядины – если
