идти.
– До свидания, синьорина Кроу, – сказал юноша.
Когда я отошла на несколько шагов, то услышала за спиной шёпот Леаны:
– Я так рада, что она будет преподавать!
– А будет ли? – недовольно ответил Делмар.
– Что ты имеешь в виду?
– Неважно. Всё равно главное в обучении зависит от нас самих.
– Поэтому мы и должны всё провернуть! – понизив голос, сказала девушка.
– Это безумие!
– Остальные согласны…
Я завернула за угол, так и не поняв, о чём они говорили. Зато слова Делмара о моём преподавании продолжали звучать в голове до самого кабинета ректора.
После короткого стука и позволения войти я открыла знакомую дверь. Санторо сидела за столом, устало уперев лоб в сцепленные руки. Ещё вчера, во время разговора с Вороном, она казалась другой – полной жизни и стойкости, несмотря на болезнь. Теперь же в кресле ректора сидела бледная пожилая женщина, которая, впрочем, подняв на меня взгляд, снова стала Леди Проклятий, какой я её знала.
– Синьорина Кроу, чем я могу быть полезна?
– Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо. – Британская вежливость, ничем не искоренимая, не позволяла мне сразу перейти к сути разговора и тем более с порога просить о сочувствии.
Ректор усмехнулась, потирая пальцем переносицу.
– Возраст, синьорина Кроу, даже для ведающих может стать бременем.
«Никогда не задумывалась, сколько лет Санторо. Она выглядит не старше шестидесяти…» В случае с ведьмами внешность часто бывала обманчивой. Ведающие жили дольше, чем простые люди. Некоторые переступали рубеж ста лет, сохраняя красоту при помощи зелий или заклинаний. Однако природа всегда брала своё, и после века жизни даже самые сильные ведающие отправлялись в Обитель. Ворон был исключением, разумеется. И своих тайн он не раскрывал.
– Если я чем-то могу помочь, прошу, скажите.
– Благодарю, но не стоит беспокоиться. Я ещё поживу, синьорина Кроу, – Санторо говорила уверенно и спокойно, и я очень хотела, чтобы её слова были правдой. – Так о чём вы хотели поговорить?
Память вовремя подкинула план, возникший у меня накануне, – поговорить с Санторо об Адриане. В конце концов, письмо отца было куда менее важным, чем жизнь и здоровье человека, а потому могло подождать.
Неловко прочистив горло, я произнесла:
– Мне повстречался один человек, поэт.
– Поэт? – женщина мечтательно улыбнулась. – В вашем возрасте я знавала много поэтов… В Венеции они особенно хороши.
Франческа Санторо была итальянкой до мозга костей. Несмотря на строгий образ, в её словах часто проскальзывали фривольности, которые уже давно перестали меня смущать.
– Этот мужчина оказался под действием проклятия, – вынуждена была добавить я.
Выражение лица ректора мгновенно стало серьёзным.
– Уровень? Тип?
– Второй уровень. Проклятие чужой души. Источник – писчее перо. Но с этим уже покончено.
– Вы использовали очищение? – уточнила Санторо.
– Не совсем. Я пыталась узнать истинное имя проклятой сущности, которая была в пере, и освободить поэта.
Тяжёлый взгляд ректора приковал меня к месту. Конечно, можно было солгать: сказать, что помогло простое заклятие очищения. Но я не жалела о своём выборе и готова была принять осуждение Санторо, не раз предостерегавшей нас от подобных рисков.
– Разве вы забыли мои уроки? – нахмурилась она. – Вы могли не сдержать проклятие, и оно поработило бы вас. Или пострадали бы люди поблизости.
– Риск был, – согласилась я. – Тем не менее проклятие удалось уничтожить. Поэт выжил, и никто не пострадал.
Санторо молчала, продолжая буравить меня строгим взглядом, и я вынуждена была добавить:
– Я хорошо запомнила ваши уроки, ректор. Но вы сами говорили, что каждый ведающий избирает свой путь.
– Это всё, о чём вы хотели мне сообщить? – тон женщины был жёстким.
Она не одобряла моего поступка. «И пусть. В этот раз мне удалось спасти много жизней».
– После уничтожения проклятия пришли инквизиторы Ордена.
– За вами? – строгость исчезла, и Санторо с неподдельной тревогой подалась вперёд.
– За поэтом. Его обвинили его в распространении ереси и арестовали. Меня он представил ничего не знающей цветочницей…
– Эстер, mia cara[29], скажите, что вы не стали вступать в конфликт с Орденом!
– Я не хотела никаких конфликтов! – поспешно заверила я. – Но мне нужно было понять, в чём обвиняли этого человека. Он не казался еретиком. И всё было очень странно…
– Эстер… Что вы сделали?
– Ничего предосудительного! Последовала за ними к дилижансу, задавала вопросы.
Негодование, что я увидела в глазах ректора, убедило меня в том, что о знакомстве с Ричардом Блэкуотером ей рассказывать не следовало.
– Я думаю, что душа в проклятом пере заставляла поэта писать еретические памфлеты. Один из инквизиторов подтвердил, что у Ордена были схожие подозрения. И это был не первый случай.
– И вы рассказываете мне это, потому что?.. – нахмурилась Санторо.
– Потому что я надеялась, что у вас будет возможность узнать о судьбе поэта. Его имя Адриан.
– Адриан Николетти?
– Да… – кивнула я и тут же удивлённо добавила: – Вы знакомы?
– Плащ ректора вынуждает меня присутствовать на многих громких суаре[30]. Адриан Николетти часто выступал на подобных мероприятиях. Милый юноша.
– Есть ли способ узнать, что его ждёт?
– Зачем вам это, Эстер?
Я вспомнила, как Адриан, даже будучи измождённым проклятием, пытался выгородить меня перед инквизиторами. «На добро нужно отвечать добром».
– Он хороший человек, ректор Санторо. Он пытался помочь мне, когда пришли инквизиторы. Я не могу просто забыть о нём. К тому же, как я уже сказала, мне удалось освободить его от проклятия, а значит, определённую ответственность за его восстановление после этого я тоже несу.
Ректор молча изучала моё лицо и лишь спустя долгие мгновения заговорила:
– Я наведу справки, синьорина Кроу, но не питайте особых надежд.
– Спасибо, – улыбнулась я.
– Это всё?
– Не совсем. Должность профессора…
– Если вы приняли решение, то я сообщу об этом верховному ведьмаку Ворону, и он назначит встречу, – Санторо беспомощно пожала плечами. – Боюсь, этот вопрос больше не может быть решён только со мной.
– Понимаю, но я ещё не готова дать ответ и хотела предупредить как раз об этом.
Ректор кивнула, а в уголках её губ промелькнула грустная улыбка.
– Будьте осторожны, Эстер. Я готова ждать столько, сколько потребуется, но сомневаюсь, что верховный ведьмак проявит такое же терпение.
– Я понимаю.
В этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и за ней показалось бледное напуганное лицо Вивьен.
– Ректор Санторо! – почти крикнула она, а увидев меня, выдохнула с облегчением. – Эстер, твоя помощь тоже может понадобиться!
– Синьорина Даае, успокойтесь, – строго велела ректор. – Что произошло?
Успокоиться Вив явно не могла.
– Третий курс! Они ушли тренировать очищение в палаццо Контарини! Одни!
– Невозможно, – хрипло сказала Санторо. – Академия закрыта: я сама ставила чары. Для выхода
