в том, куда и зачем сбегала. Но ещё больше хотелось узнать, действительно ли духи палаццо отвечали на историю, которую я рассказывала. «Так страшно. И так интересно».
– Когда Луццо узнал о неверности возлюбленной, он понял, что лишился не только женщины, но и вдохновения. Музы, – уже совсем тихо прошептала я.
– Луццо, ты жалок! – из дома послышался высокий женский голос. – Ты не нужен мне.
– Луццо, ты никому не нужен, – среди деревьев зазвучал глубокий смех. – Ты – бездарность!
Женские, мужские и даже детские шепотки заполнили сад.
– Не вынеся потери, художник бросился с балкона палаццо в воду! – закричала я, стараясь заглушить их.
Резкий звон в ушах заставил меня сжаться. Этот звон был не звуком, а его отсутствием. Не было больше шелеста листвы, не было шёпотов – лишь пустота.
Я выдохнула, наконец понимая, какую глупость совершила. «Надо уходить отсюда!» – но у меня не получилось сделать даже шаг.
Я почувствовала ледяное прикосновение к плечам. Незримая сила схватила меня, таща прочь из сада.
– Отпусти, отпусти! – закричала я.
Руки и ноги не слушались, как будто к ним привязали что-то очень тяжёлое. Моя спина с силой столкнулась с железными воротами. Они со скрипом распахнулись, а нечто продолжало тянуть меня… к каналу. «К воде, оно тащит меня к воде!» На улице перед палаццо не было видно никого. Кричать было бесполезно.
Страх сковывал сильнее, чем неизвестная сущность. Пятки в новеньких туфельках зацепились за камень, у которого темнела грязная вода Гранд-канала. «Кричи, Эстер, кричи!» – умоляла я себя.
И в последний миг перед падением всё-таки сумела выдавить из себя слабый визг, который почти сразу поглотила ледяная вода.
Невидимая сущность тянула меня ко дну. Я попыталась вспомнить хоть одно заклинание, способное меня спасти, но все мысли поглощал страх. «Мама…» Я приоткрыла глаза. Их нещадно резало от грязной воды, но мне удалось разглядеть сверху очертания злополучного палаццо и тёмную фигуру у него. «Мёртвый художник…»
Фигура становилась больше, приближаясь ко мне. Лёгкие сжались от нехватки воздуха. Инстинктивный вдох – и вода хлынула в горло. Последним, что я видела перед тем, как закрыть глаза навсегда, было лицо юноши.
«Глупая Сесилия, – думала я. – Художник Луццо такой красивый».
Пальцы сжала чья-то рука. Предсмертный бред был слишком реальным. Теперь меня уже тянуло не вниз, а наверх.
«Мать Геката, прими дочь твою…» Отец мало говорил о вере, но я знала из книг, что лучшим исходом после смерти была возможность возродиться вновь – в другом теле, в другое время, а ожидать этого момента в лунной Обители Триады, под присмотром Гекаты. Но мне и в голову не могло прийти, что рука богини будет столь твёрдой, сжимающей мою ладонь почти до боли.
– Дыши! Дыши, кому говорят!
Геката надавила мне на грудь едва ли не до хруста в ключицах. «И голос у неё странный… Какой-то мужской». Кажется, богиня перевернула меня на бок, уж не знаю зачем. Но в этот миг вода, которой я наглоталась в канале, исторглась обратно с царапающим горло кашлем.
– Умница, а теперь вдыхай!
Повиновавшись голосу, я судорожно хватала ртом воздух.
Глаза застилали слёзы, мешая лучше разглядеть юношу, сидящего рядом со мной и обеспокоенно похлопывающего меня по спине. «Так… Юноша… Не Геката…»
Первым делом я решила, что это и есть призрак художника.
– Луццо! – голос звучал хрипло, а горло страшно болело от кашля и воды.
– Ti chiami Luzzo?[34] – спросил незнакомец.
Он говорил на ломаном итальянском, с трудом подбирая простейшие слова. Его акцент показался мне знакомым, и я ответила на английском:
– Нет! Это ты, Луццо! Мёртвый художник! Ты пытался меня убить!
Разумеется, едва только высказавшись, я поняла, что Луццо явно должен был говорить по-итальянски лучше, чем этот юнец.
– Убить?! Я спас тебя! И меня зовут Ричард! – он тоже перешёл на английский.
С правильным акцентом, как и у меня. Так говорили аристократы.
– Простите… Я запуталась. Простите.
Слёзы всё ещё текли по щекам. Когда взгляд упал на палаццо, я подумала, что лишусь чувств от страха.
– Испугалась? – Тихий голос моего спасителя стал соломинкой, за которую я удержалась, чтобы позорно не разрыдаться.
– Испугалась.
Юноша неловко потёр шею. Мне был знаком этот жест: так себя вели взрослые, не знающие, что делать с плачущими детьми. По сравнению со мной, моего спасителя, наверное, можно было назвать взрослым. Он выглядел лет на восемнадцать.
У него были тёмные волнистые волосы, собранные в небрежный низкий хвост. Одет незнакомец был хорошо, но по-юношески: белая рубашка с накрахмаленным воротом и манжетами, жилет из дорогой на вид ткани и тёмные брюки простого кроя.
– Спасибо, что спасли. И не волнуйтесь, я больше не буду плакать, – поспешила я заверить его.
– Где твои родители? Как ты упала в воду? – спросил он, недоверчиво глядя на меня.
Отец предупреждал, что нельзя говорить незнакомцам о моих силах. Плохие люди порой воровали ведающих детей и заставляли использовать магию для краж и прочих гнусностей. Да и рассказывать про художника Луццо у меня не было никакого желания, иначе снова пришлось бы плакать, а я уже пообещала этого не делать.
– Папа в Англии. Написал, что скоро приедет. А упала я случайно.
Про маму Ричард вежливо не стал уточнять.
– Молодец, что закричала, – серьёзно сказал он. – Я видел только, как твоя голова скрылась под водой. Если бы не крик, мог пропустить.
– Мой брат говорит, что кричать – глупо. Так делают только трусы, – нахмурилась я.
– Надеюсь, ты передашь брату, что жизнь важнее всего. И если крик может её спасти, то кричать надо.
– Передам…
Ричард поднялся на ноги, галантно протягивая мне руку. Никакие предыдущие потрясения не смогли лишить меня удовольствия смущённо покраснеть. «Ой, рыцарь подаёт руку спасённой леди!» Моя романтичная натура, приправленная несколькими романами, которые я тайком читала в книжных лавках, ликовала.
– Спасибо ещё раз, – тихо пробормотала я.
– Могу я узнать твоё имя?
«Наверное, ничего страшного не случится, если я назовусь. Он же меня спас».
– Меня зовут Эстер Кроу.
– Ричард Блэкуотер, – юноша шутливо поклонился. – Ну, Эстер Кроу, куда тебя проводить?
– Не стоит, я сама дойду… – сделав несколько шажков на трясущихся ногах, я едва снова не свалилась в канал.
Ричард был рядом, но не двигался, зато мои руки сами вцепились в его ладонь.
– Может, и не дойду, – вынуждена была признать я.
– Если не хочешь говорить, где живёшь, я просто пройду с тобой, пока не почувствуешь себя увереннее. На самом деле, ты правильно поступаешь, не выдавая лишнего незнакомцу, – улыбнулся Ричард. – Если это
