Мы сумели поднять информацию, сохранившуюся в базе данных научного сектора. В нарушении всех правил и законов часть наших ученых на основе новых данных с благословения администрации проводили у себя на уровне запрещенные опыты с биологическими образцами.
— Но зачем? — вопрос задал Фролов, но ответ хотели получить все спасатели.
Доктор Ванеева с грустью поведала:
— Коллеги пытались получить новые разновидности грибниц, которые могли раз и навсегда решить проблему голода. Наша водорослевая ферма в последние годы здорово сократилась. Грибницы же весьма удачно разрослись.
— Генетическое вмешательство?
— Да. Ученые экспериментировали с различными видами вирусов, чтобы создать некий генетический гибрид, и в какой-то момент упустили нечто важное.
Василий нахмурился:
— Мы видим явный прокол в вашей безопасности. Рано или поздно заражение бы так или иначе случилось.
— Извините, парни, но я не знал, — пожал огорченно широкими плечами Поздеев. — Иначе мы бы наш сектор сразу запретил все эксперименты. Потому ученые прятались и не обеспечили в достаточной степени протокол.
— С этим ясно, — констатировал Фролов. — Но почему ваша администрация так поздно спохватилась? Можно было закрыть уровни и сохранить больше жизней.
Мужчина и женщина, находившиеся сейчас глубоко внизу, переглянулись.
— Симптомы нового вируса были схожими с недавней эпидемией ОРЗ, что посещала нас регулярно в последние годы.
— Я не слышал об этом. Почему ваши админы не сообщили об этой болезни нам? — встревожился Фролов.
— Боялись, что перестанете после этого с нами контактировать. ОРЗ протекало легко, во многих случаях бессимптомно. Мы даже часть рабочих уровней не закрывали на карантин.
— Фаллический символ! — не выдержал обычно уравновешенный Карелайнен. — У вас там нарушали все, что возможно!
— Вопиющая безответственность! — поддержал его Валов. Он не раз бывал здесь, и мысль о том, что мог подхватить заразу, привела его в бешенство.
Фролов же нахмурился. Задача стала неимоверно сложней. В нем боролись желание помочь бедолагам и соблюсти собственные протоколы безопасности. Ведь речь шла о десятках тысяч жизней, за которые он нес непосредственную ответственность.
— Что происходило дальше?
— Внезапно заболевшим становилось резко хуже. Люди падали в обморок прямо на рабочих местах. И такое болезненное состояние распространилось буквально разом на много уровней. Вскоре среди людей началась настоящая паника, которую администрация и стража не смогли обуздать. Уровни захлопывались один за другим. Люди пытались выжить любой ценой, не оказывая помощь соседям и мешая спасателям. Но на многих уровнях не было в наличие медицинских наборов и даже еды. Начались проблемы с вентиляцией и водой. Люди жестоко дрались за ресурсы. Ломали аварийные выходы, находили служебные коммуникации в попытке спастись от заражения. В итоге неизвестный вирус за три дня распространился по всей станции.
— Мы работали в это время в реакторном отсеке, и как только пошла волна сообщений, тут же закрыли гермозатворы.
— И не пускали никого?
Михалыч спрятал глаза:
— Открыли для спасения запасные штольни. Они герметичны. Поставили там койки, оставили еду и чистую воду. Сейчас там и расположен карантин.
— Подожди, Ваня, — Ванеева уставилась прямо в камеру. — Это очень важно! Послушайте! Не все люди в карантине умерли и умирают.
Спасатели переглянулись:
— Ты хочешь сказать, что есть зараженные, чьи организмы смогли выработать антитела?
— Да, вы правы, командир. Понимаете, какая это ценность для науки? И что на других уровнях мы, возможно, сможем найти оставшихся в живых, имеющих иммунитет. А это антидот для оставшихся в живых людей станции.
— Но, как такое могло получиться и сколько их?
Медик покачала головой:
— Нужны исследования. Сейчас у меня нет на это ни людей, ни ресурсов. Выживают не более двадцати пяти процентов от заболевших. Я считаю, что погубивший нас вирус давно ходил по станции, вызывая поначалу ОРЗ. И это он заразил экспериментальные образцы, предназначенные для генетических модуляций. То есть люди, несколько раз пережившие болезнь, могли выработать природные антитела.
Фролов понимающе кивнул:
— Вынесем пока этот вопрос за скобки. Сколько у вас точно осталось живых?
— Восемьсот шестьдесят три. Из них несовершеннолетних четырнадцать.
— И это не маленькие дети?
— Они есть, но все в карантине. И большая их часть, как ни странно, выживает.
— Это интересно.
— И вашей станции тоже.
Похоже, что там внизу понимали сложность своего положения и подсластили пилюлю. Иметь научный материал в области вирусологии в их условиях было невероятно важно. Это важнейший козырь в предстоящих переговорах с Администрацией СС 25.
— Сколько вы сможете продержаться?
Женщина-врач потерла переносицу:
— Проблема не в этом, командир. Наш биологический очиститель умирает.
— Вы серьезно?
— Поначалу тела умерших скидывали в него, а дальше что-то пошло не так.
Спасатели снова дружно переглянулись. Фролов сделал знак Карачуну и резко выдохнул:
— Увидимся завтра. Мы свяжемся с вами. Отбой связи.
Экран погас, и в машине наступило тяжкое молчание.
— Им ничего не светит.
Первым озвучил мучившую всех мысль Тарас. Он был старше всех и много чего повидал на своем веку.
— Ты прав. Наши трусливые админы никогда не разрешат переселение с зараженной станции.
— Я бы так не считал, — Фролов что-то высчитывал на своем планшете. — Но пока оставим это на потом. У нас есть три дня на расчистку грузового выхода и его дезактивацию. Так что приступаем к работе уже сейчас. Эльдар, ты старший.
— Хорошо, кэп.
— Заодно обследуй остальные выходы. Нам скинули снизу планы Купола?
— Уже в нашем компьютере.
— Леня, связь с двадцать пятой.
— Сейчас налажу, но только пока текстовая. Сигнал слабый.
— Пойдет. Тогда все за работу.
Фролов остался в головной машине один. Ему еще надо было придумать текст сообщения на СС 25. И кому именно её послать. Лучше нескольким людям. Однозначно Соболеву и еще…В памяти всплыло имя — Нины Драгуновой, помощницы руководителя научного сектора и вирусологу по основной специальности. Известие о проверенных антителах будет ей невероятно интересно.
И она имеет заметный вес в Администрации. Особенно после удачного подавления вспышки неизвестной болезни в пищевом блоке шесть лет назад. Именно её молниеносная реакция в качестве дежурного научника, а также высокая квалификация спасли тогда станцию от более тяжелых последствий. Но вовремя перекрытый уровень и принятые меры подавили очаг инфекции неимоверно быстро.
Все на станции повально боятся новых инфекций и эпидемий. Свершившиеся эксперименты на чужом поле станут преобладающим козырем.
