Ммм, – протягивает Тоха, – значит, моя помощь больше не нужна? Сам девушке поможешь? А с чего вдруг?
Глаза друга вспыхнули огнём любопытства.
Ну конечно! Я же категорично заявил, что помогать не буду, только обменяю одну сестру на другую, а дальше пусть крутится сама! Да только услышанный скандал между Алиной и Анной изменил планы! Гадко стало от самого себя, ещё и та ночь всё так и стоит перед глазами! Помню всё в деталях, она даже не сопротивлялась! Всё вытерпела!
Тоха не унимался. Его взгляд, острый как бритва, сверлил меня, вытаскивая наружу то, что я сам ещё не до конца осознал.
– И что, один скандал с горничной перевесил все твои принципы? – он откинулся в кресле, сложив руки на груди. – Или там было что-то ещё? Что-то, что заставило тебя, Натана Царёва, полезть в это дерьмо с головой?
Я провёл рукой по лицу, чувствуя знакомую усталость в костях. Вспомнил её лицо в ту ночь. Не то, что было во время – закрытое, отстранённое. А то, что было после. Когда она стояла у окна среди осколков. Пустое и одновременно полное чего-то твёрдого, несгибаемого. И её спину, сгорбленную в простыне, когда дерзость испарилась, оставив только уязвимость.
– Она не такая, как я думал, – выдохнул я, глядя в потолок.
– О, Боже, – с фальшивым ужасом прошептал Тоха. – Только не говори, что влюбился! Помни, чья она сестра!
– Заткнись, – бросил я беззлобно. – Не влюбился. Просто… пересмотрел. Она не жертва. Вернее, жертва, но не та, что смирилась. Она… выживает. И делает это так, что становится интересно.
– Интересно? – Тоха приподнял бровь. – Натан, мы говорим о женщине, которую ты вынудил играть роль её сестры, которую ты грубо трахнул, которая живёт в твоём доме как пленница. Ты либо окончательно спятил, либо…
– Либо она представляет собой нечто большее, – перебил я его.
Тоха задумался, постукивая пальцами по подлокотнику.
– И что, этот «бунт» тебя тронул? Разжалобил?
– Нет, – покачал я головой. – Он меня заинтриговал. Я сломал её – да. Но, кажется, не до конца. Там, внутри, есть сталь. Такая же, как у её сестры, только… спрятанная глубоко. И теперь, когда всё вокруг рухнуло, эта сталь начинает проступать.
– И ты хочешь её отшлифовать? Сделать своим орудием против Арины? – Тоха уловил суть быстрее, чем я ожидал.
– Не орудием, – поправил я. – Союзником. Равноправным, в рамках возможного. У неё есть то, чего нет у нас – знание семьи изнутри. Не поверхностное, а глубокое, годами копившаяся боль, которая теперь превращается в ярость. Она ненавидит их всех. И эта ненависть… чище и опаснее, чем моя ярость на Арину.
– Опаснее? – Тоха усмехнулся. – Для кого?
– Для них, – сказал я твёрдо. – И, возможно, для меня. Но это риск, на который я готов пойти. Потому что сломленная кукла мне уже неинтересна. А вот женщина, которая поднимается из пепла, чтобы сжечь тех, кто её туда бросил… это достойный партнёр для игры.
Тоха долго смотрел на меня, а потом медленно выдохнул.
– Чёрт возьми, Натан. Ты либо гений, либо идиот. Или и то, и другое одновременно. Что ты хочешь от меня?
– Прикрыть тылы, – сказал я, вставая и подходя к окну. Город раскинулся внизу, холодный и безразличный. – Её муж и отец – не игрушки. Если они прознают ситуацию, они начнут действовать. Я думаю, они в курсе, что натворила Арина, потому и поменяли обратно сестёр. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ними. Особенно за Синициным. Арина с ним, он может спрятать её.
– А Алина? Ты ей доверяешь? После всего?
Я обернулся к Тохе.
– Я никому не доверяю. Но я верю в её ненависть. И в её материнский инстинкт. Она сделает всё, чтобы вернуть дочь. А для этого ей нужна не просто свобода. Ей нужна победа. И моя помощь. Это и есть наш договор.
– Красиво звучит, – проворчал Тоха, поднимаясь. – Надеюсь, она не вонзит тебе нож в спину, как её сестра. Хотя… это было бы логичным завершением этой гребаной семейной саги.
– Она не Арина, – тихо сказал я, глядя на отражение в тёмном стекле. – Она сильнее. Потому что её никто не любил. И она научилась выживать в одиночку.
Тоха кивнул и направился к выходу. У двери обернулся.
– А что с той? С Кристиной?
Я махнул рукой.
– Закрыто. Я переплатил. Она умная девочка, не полезет.
– Надеюсь, – бросил Тоха на прощание и вышел.
Я остался один. В тишине кабинета эхом отдавались наши слова. «Союзник». «Партнёр». Я сам удивился, что произнёс их. Но это было правдой.
Я подошёл к бару, налил виски, но не стал пить. Просто держал бокал в руке, ощущая холод стекла.
Возможно, Тоха прав. Возможно, я идиот. Но я устал от простых игр, от понятных противников вроде Арины. Эта… эта Алина была загадкой. Тёмным зеркалом, в которое хотелось заглянуть.
И я решил заглянуть. До самого дна. Чтобы увидеть, какое чудовище создала её семья. И сможет ли оно, это чудовище, стать моим самым опасным и ценным активом.
Я поставил бокал и достал телефон. Набрал номер Марка.
– Это Натан, начинай активную фазу, – даю зелёный свет.
Всё, совсем скоро, мои пальцы сомкнутся на тонкой шее лживой твари, что посмела посягнуть на мою жизнь.
В коттедж возвращаюсь за полночь, в доме тишина. Анна была предупреждена, чтобы не ждала меня и ложилась спать. Что делает Алина, меня не волновало до того момента, пока по лестнице не раздались тихие шаги.
Она меня не видит, я сижу у камина в глубоком кресле, с бокалом янтарной жидкости в руке.
Её шаги осторожные, словно боится быть замеченной. Она скрылась за поворотом на кухню, так и не увидев меня. Я терпеливо жду, когда она пойдёт обратно, даже руку протянул до пульта, чтобы зажечь верхний свет.
Алина появилась со стаканом воды, шла медленно, делая глоток за глотком. Когда она оказалась на середине пути, всего в пару шагов от меня, гостиную осветила яркая вспышка.
Алина вздрогнула, тихо ахнула и выронила стакан, зажмурила глаза.
Стакан упал на ковёр с глухим стуком, вода впиталась в дорогую шерсть тёмным пятном. Алина стояла, зажмурившись, одной рукой прикрываясь от внезапного света, другой инстинктивно схватившись
