вставая с кровати. Ноги немного ватные от мысли, что уже так скоро увижу свою малышку.
– Твоя мать всё ещё в больнице, но она хорошо себя чувствует, и судя по всему, настроена решительно. Она составила завещание. На твоё имя, Алина, – смотрит пристально с лёгкой насмешкой.
От услышанного сердце заходиться в бешенном ритме, в ушах нарастает звон.
– На меня? Но почему? Она же…, ты же сказал…
– Кажется я ошибся в своих домыслах, на её счёт, – перебивает, слегка качает головой. – Твоя мать разворошила осиное гнездо своим решением. Павел Иннокентьевич хочет поскорее замять семейный скандал, вернуть «порядок» под свой контроль.
Натан говорит спокойно, аналитически, как будто обсуждает чужую бизнес-сделку. И в этой отстранённости есть доля правды – для него это и есть сделка.
В голове от полученной информации начинается твориться хаус, мысли перескакивают от одной к другой, я даже не успеваю сосредоточится и поймать хоть одну за хвост!
– Где и как всё это будет происходить? Кто там будет? – забрасываю вопросами мужчину.
– У некого господина Киселёва завтра юбилей, вся ваша семья обязана там быть, даже то, что твоя мать ещё в больнице не служит предлогом не явиться на столь высокий праздник, – отвечает Натан.
Кривлю губы при упоминании Киселёва, он мне никогда не нравился, всегда грубый, громкий, может наговорить кучу неприятных слов, при этом снисходительно улыбаться! Отец и Синицин всегда старались угодит этому бизнесмену.
– Там будет не просто юбилей, там будет тематическая вечеринка, типа бал маскарад. Нам помогут пройти, в костюмах нас не узнают. – Продолжает Натан.
– Что будет после обмена? Ты же поможешь мне забрать у Синицина дочь? – это мой самый волнующий меня вопрос!
Что если он теперь не поможет мне? Его условия я практически не выполнила!
– Я привык сдерживать свои обещания, – я помогу тебе с разводом и в опеке над дочерью.
В ответ только киваю, боясь расплакаться, горло распирает от образовавшегося кома.
Завтра. Всего один день. Один день до того, как я снова увижу сестру. Ту, что разрушила мою жизнь. Не как беспомощная жертва, а как… что? Как противник? Как мститель? Как человек, у которого наконец-то появился защитник?
– Хорошо, – говорю я, и мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. – Я буду готова. Что мне нужно делать?
Уголки губ Натана дрогнули в подобии улыбки. Улыбки не доброй, но одобрительной.
– Сейчас – собраться. Потом мы обсудим детали. И, Алина… – он задерживается в дверях. – Тебе придётся сыграть перед мужем, выложившись на все сто. Сможешь?
Я смотрю на него, потом на свои руки, сжатые в кулаки. Смогу ли я снова надеть эту маску? Да. Потому что под ней теперь будет не пустота, а холодный, отточенный клинок решимости.
– Смогу, – киваю я. – Для Авроры я смогу всё.
– Выезжаем на рассвете, у нас забронирован номер в гостинице.
Он кивает в ответ и выходит, оставив меня наедине с гулкой тишиной и бешеным стуком сердца. Завтра. Слово висит в воздухе, тяжёлое и неумолимое. Завтра всё изменится.
Завтра я начну забирать своё. Начиная с того, чтобы посмотреть в глаза своей сестре не как жертва, а как равная. Или как та, кто сильнее. Спать ложусь с уверенностью, что сон ко мне в эту ночь не придёт.
День начался на рассвете, и нервного ожидания, сжатого в тисках каждого часа. Анна принесла ранний завтрак молча, её взгляд скользнул по мне, но ни один мускул не дрогнул на её каменном лице. Она знала. Или догадывалась.
Через полчаса мы уже усаживались в машину Натана, за рулём был всё тот же мужчина, что и привёз меня сюда. Дорога прошла в полной тишине, я притворялась спящей, облокотившись плечом на дверь и закрыв глаза. Напряжение было колоссальным.
В гостиницу мы вселились ближе к восьми утра, Натан сразу распорядился о завтраке. Видел видимо, что принесённый Анной завтрак так и остался нетронутым. От нервов аппетит пропал, даже воду не могла пить!
После вселения в номер вошёл не Натан, а Марк – тот самый невыразимый человек из ангара. Он принёс два больших картонных короба.
– Костюмы, – коротко бросил он, ставя коробы на пол. – Вам – госпожа Осень. Вашей сестре, заказали, как мы узнали, – Весну. Концепция вечера «Времена года». – Он открыл крышку первого короба. Там лежало пышное платье из тяжёлого бархата оттенка спелой рябины, с золотой вышивкой, и маска, покрытая сухими листьями и янтарными бусинами. Платье было великолепным, дорогим и… совершенно скрывающим фигуру. С длинными рукавами, высоким воротом, пышной юбкой.
– Всё по размеру, – сказал Марк, видя моё замешательство. – Маска закрывает верхнюю часть лица полностью. Главное – не снимать её. И не говорить без необходимости. Вас будет сопровождать наш человек в костюме «пажа». Он знает маршрут и сигналы.
Он вытащил из кармана маленький, плоский прибор, похожий на блестящую заколку.
– Вставьте в волосы, под маску. Это передатчик. Мы будем слышать, что происходит вокруг вас.
Я взяла заколку. Она была холодной и тяжёлой. Ещё один инструмент в этой игре.
– А что… что я должна делать? – спросила я.
– Найти свою сестру. «Паж» поможет её вычислить по описанию. Подойти. Передать ей записку. Всё.
– Какую записку?
– Ту, что вам даст Натан. В ней будет сказано, что вы знаете о её секрете и предлагаете встретиться в укромном месте, чтобы обсудить премию за ваше молчание. Она придёт. Из любопытства, из-за страха.
– А если она не придёт? Или приведёт кого-то с собой?
– Тогда план «Б», – Марк пожал плечами, как будто говорил о смене маршрута из-за пробок. – Но мы надеемся на план «А». Он чище.
Он дал ещё несколько инструкций – куда смотреть, как держаться, как незаметно отойти от толпы. Потом кивнул и вышел, оставив меня наедине с платьем Осени и нарастающей дрожью в коленях.
В обед в комнату вошёл Натан. Он был одет в строгий тёмный костюм, его лицо было напряжённой маской.
Он протягивает мне маленький, сложенный треугольником листок плотной бумаги.
– Прочти. Запомни. Потом отдай ей.
Я развернула листок. Текст был написан от руки, чётким, чужим почерком:
Я знаю кто ты на самом деле! Если хочешь договориться, чтобы всё осталось, между нами, жду через пятнадцать минут в зимнем саду, в оранжерее с
