Где Евгений? – выпалила она, но в её голосе уже звенела паника.
– Твой «Осенний король» сейчас занят… очень увлекательной беседой с одним моим знакомым о незаконных схемах в его бизнесе. Его это волнует куда больше.
Она метнулась к другому выходу, но там, из-за пальмы, появился «паж» – тот самый мужчина Марка. Блокировал путь.
Арина оказалась в ловушке. Её дыхание стало частым и поверхностным. Она сорвала с лица маску, и в её глазах читался чистый, животный ужас.
– Чего ты хочешь? Денег? Я отдам все! – залепетала она.
– Я хочу справедливости, – сказал Натан, и его голос приобрёл металлический оттенок. – А она, – он кивнул в мою сторону, и Арина, наконец, заметила меня в тени, – хочет свою жизнь назад.
Я сделала шаг вперёд, выходя в полосу света. Скинула маску. Наше с ней лица, такие одинаковые и такие разные, наконец встретились без масок и притворства.
В глазах Арины отразилось сначала недоумение, потом жгучая ненависть.
– Ты… – она выдохнула с таким презрением, что воздух словно застыл. – Ты во всём этом участвуешь? Вместе с ним? Ты договорилась с этим маньяком против своей семьи?
– У меня не было семьи, – сказала я, и мой голос прозвучал поразительно спокойно. Внутри всё горело, но наружу прорывалась только ледяная уверенность. – У меня была ты, которая украла моё лицо, моего мужа, мою дочь. И отец, который это позволил. Мама… Тут я запнулась, не зная что сказать. – Так что да. Я участвую. Я забираю своё.
– Ты ничего не получишь! – зашипела она. – Я всё разрушу! Я всем расскажу, кто ты на самом деле, какая ты жалкая…
– Перестань, – резко оборвал её Натан. Он подошёл так близко, что она прижалась к листьям огромной монстеры. – Ты ничего никому не расскажешь. Потому что некому будет говорить, сегодня ты уезжаешь со мной. – Натан шагнул к ней вплотную, беря её за руку.
Арина побледнела, как полотно.
– Ни за что! – она попыталась вырваться, но Натан схватил её за запястье с такой силой, что она вскрикнула.
– Либо ты, тихо выходишь со мной, – прошипел он ей прямо в лицо, – либо я заберу тебя силой, но тогда я не ручаюсь, что прямо за углом не сверну тебе шею. Выбирай.
В её глазах заплясал страх и ненависть. Но в конце концов победил инстинкт самосохранения. Она обречённо кивнула, слёзы злости текли по её щекам.
– Раздевайся, – скомандовал Натан, – затащив Арину за большой куст пышного растения, – Алина, – кивает мне, говоря, чтобы делала тоже самое.
Паж встал около выхода, к нам спиной, явно охраняя нас от нежелательных свидетелей.
Арина шипела, кидала в мою сторону проклятия, Натан крепко держал её за руку, но давая и миллиметра двинутся в мою сторону. Я разделась первой, Арина же словно тянула время, что заметила ни только одна я.
– Хочешь сдохнуть прямо здесь? – зарычал тихо Натан, пугая нас обеих.
Арина гулко сглотнула, в её глазах застеленные слезами, заклубился ещё большей страх. Она тут же сняла платье и вместо того, чтобы протянуть его мне или Натану, как сделала это я, она швырнула его в сторону, на открытое пространство.
В её глазах вспыхнула такая ненависть. Но она ничего не сказала. Поняв уже, что проиграла.
Натан выругался, резко и больно дёрнул Арину на руку, второй схватил её за горло.
– Ещё одна подобная выходка, и ты сдохнешь, Арина, – сильно выделяет интонацией её имя, – это последнее моё предупреждение, мне плевать на бабки, что ты украла, я пришёл сюда за тобой тварь, чтобы причинить ту же боль, которую пришлось пройти из-за тебя!
Я старалась не смотреть в их сторону, прикусив нижнюю губу, выглянула из нашего укрытия, и убедившись, что у арки, кроме пажа никого нет, быстро выскочив, схватила платье и метнулась обратно. Сердце колотилось бешено.
– Умничка, – похвалил меня Натан.
Я натягивала на себя платье Весны быстрее, чем снимала своё, мне казалось, что ещё чуть-чуть и нас поймают! Арину же одевал Натан, толи от страха, толи от нервов её трясло так сильно, что не могла даже платье держать в руках.
Через несколько минут, мы были готовы.
– Жди здесь пять минут, потом выходи, – бросил он мне через плечо. – Уводя Арину в сторону второго выхода.
Он повёл сломленную, всхлипывающую Арину прочь. Дверь в оранжерею тихо закрылась.
Я осталась одна. Дрожь, которую я сдерживала, вырвалась наружу. Я схватилась за холодный край фонтана, чтобы не упасть. Это было ошеломляюще. Унизительно и… победоносно.
Через пять минут, сделав глубокий вдох, я надела маску Арины, поправила её розовый парик, который «паж» предусмотрительно оставил на стуле. Сердце бешено колотилось, но шаги были твёрдыми.
Я вышла в зал, огляделась, ища взглядом Синицина. Он стоял рядом с моим отцом, явно что-то обсуждая, оба были напряжены.
В животе зародился новый виток страха, но отступать было уже поздно, первый шаг – самый страшный – был сделан. Я отвоевала своё лицо. Теперь предстояло отвоевать всё остальное. Начиная с дочери, которая ждала дома под присмотром няни.
Я сделала глубокий вдох, стараясь впитать в себя позу Арины – лёгкую, чуть надменную, с приподнятым подбородком.
Я увидела их. Синицин и отец стояли у высокого столика с шампанским. Отец говорил что-то быстро, жестикулируя, его лицо было мрачным. Евгений слушал, скрестив руки на груди, но взгляд его блуждал по залу – он искал Арину.
Сердце заколотилось с новой силой, когда я направилась к ним. Каждый шаг в этом платье, пахнущем её духами, был пыткой. Вот он, момент истины. Первое испытание в одиночку, без поддержки Натана.
– Пап, Женя, – произнесла я, подходя, и постаралась сделать голос томным, слегка капризным, каким он был у неё возле той колоны. – У меня дико разболелась голова. Просто раскалывается. Я хочу домой. Сейчас же.
Отец обернулся, его взгляд скользнул по мне, оценивающе, с лёгкой досадой.
– Сейчас, Ариночка? Но праздник в самом разгаре, Киселёв может обидеться…
– Павел Иннокентьевич, – вмешался Евгений. Его голос прозвучал устало, но твёрдо. – Если Арине плохо, я её отвезу. Киселёву можно будет объяснить позже. – Он посмотрел на меня, и в его глазах я не увидела ни капли той нежности, что была раньше. Была только озабоченность и какое-то глубокое,
