работа!
— Это же Фаберже, узнаёте стиль?
— Невероятно… после скандала…
— Значит, они вернулись по-настоящему!
Это был наш триумф. Публичное признание нашего мастерства высшим светом. Лена сияла рядом.
— Саша, ты видишь? Все говорят о нас!
— Вижу, — улыбнулся я.
Оркестр заиграл новый вальс. Жених повёл невесту танцевать, гости расступились, освобождая пространство.
После первого танца молодых началось общее веселье. Оркестр заиграл бодрее. Пары потянулись на паркет. Мы с Леной переместились между залами. Наблюдали, общались, обменивались любезностями.
В Золотом зале нас окликнули.
— Александр! Елена Васильевна!
Денис Ушаков пробирался сквозь толпу.
В парадном мундире Департамента, при всех регалиях. Золотые погоны, ордена на груди, даже шпага у пояса. Выглядел он представительно и, кажется, даже похудел.
— Как я рад вас видеть! — широко улыбнулся друг.
Мы обменялись рукопожатиями. Денис повернулся к Лене и галантно поклонился.
— Елена Васильевна, вы сегодня затмеваете всех дам в зале. Позвольте выразить восхищение.
Лена покраснела и опустила глаза.
— Вы преувеличиваете, Денис Андреевич.
— Нисколько, — возразил он и протянул руку. — Окажете честь на следующий танец?
Лена на секунду замешкалась, потом кивнула.
— С удовольствием.
Они ушли в Белый зал, где играл оркестр. А я подхватил со столика бокал и наблюдал за залом. Князь Оболенский беседовал с графом Строгановым. Княгиня Гагарина флиртовала с молодым гвардейским офицером.
И вдруг я увидел Аллу.
Девушка стояла у колонны в Золотом зале, ослепительно красивая в платье цвета шампанского. Волосы были уложены в сложную причёску, в ушах — серьги из последней коллекции дома Гаррард, явно одолженные у матери.
Она была взволнована. Взгляд бегал по залу — искал знакомые лица или, наоборот, избегал чужих.
Граф Самойлов ясно дал понять позицию — никаких контактов.
Но оставить её одну? Она явно нуждалась в поддержке. Стояла у колонны, как загнанная лань. К тому же не поприветствовать знакомого человека тоже невежливо.
Родители Аллы стояли неподалёку и быстро меня заметили.
— Господин Фаберже, — холодно произнёс граф.
— Ваше сиятельство, — так же холодно ответил я, кланяясь. — Позвольте выразить вам почтение.
Графиня кивнула — едва заметно. Я подошёл к Алле. Она смотрела на меня. В глазах — мольба. Отчаянная, беззвучная.
Она наклонилась, делая вид, что поправляет веер, и шепнула мне на ухо — так тихо, что я едва расслышал:
— Пригласите меня на платный танец. Нужно поговорить.
Платный танец — это способ легально оказаться рядом, поговорить, не вызывая скандала. Приглашённый не может отказать — традиция. Родители не смогут воспрепятствовать.
Я направился в Красный зал. Там, если верить словам графини, находился столик для пожертвований и продажи билетов на платные танцы.
Зал оправдывал название. Бархатные драпировки цвета бургундского вина, портреты предков в золочёных рамах, массивная люстра с красными хрустальными подвесками.
У дальней стены стоял столик, обтянутый алой тканью. За ним сидела дама средних лет в строгом платье. Перед ней — гроссбух, чернильница, стопка карточек.
Дамы покупали танцы с популярными кавалерами — молодыми гвардейскими офицерами, известными в обществе холостяками. Кавалеры выбирали красивых дам — незамужних барышень, элегантных вдов. Благотворительность, конечно. Но с изрядной долей светской игры.
Я встал в очередь, слушая обрывки разговоров.
— … князя Трубецкого, пожалуйста. Да, того самого…
— … баронессу фон Менгден. Пятьдесят рублей? Прекрасно…
Наконец, настала моя очередь.
Женщина просканировала меня взглядом, оценила костюм, орден — и кивнула.
— Кого желаете пригласить?
— Графиню Аллу Самойлову.
Она записала в гроссбух. Аккуратным почерком, без помарок.
— Пятьдесят рублей за один танец.
Я выписал чек, женщина выдала карточку — небольшую, размером с визитную. На ней аккуратным почерком были выведены номер танца и имя приглашённой.
— Объявят через пятнадцать минут, — сообщила дама.
— Благодарю.
Я убрал карточку в карман, отошёл от столика и оглянулся — куда идти дальше. И столкнулся с Эдуардом фон Майделем.
Молодой барон был в парадном гвардейском мундире и вежливо мне поклонился.
— Господин Фаберже.
— Барон фон Майдель, — ответил я таким же тоном.
Эдуард держался с уважением. Без прежней спеси и высокомерия. Долг жизни изменил его отношение — это было видно.
— Хочу поблагодарить вас и вашего отца, — сказал он искренне. — Парюра для невесты моего кузена великолепна. Безупречная работа, достойная самой императрицы.
— Рад слышать, ваше благородие. Дом Фаберже всегда к вашим услугам.
— Собственно, именно поэтому хотел поговорить, — неловко улыбнулся Майдель. — Я намерен сделать заказ у вашего дома. Подарок для моей будущей невесты.
Я приподнял бровь.
— Поздравляю с предстоящей помолвкой. Будем рады воплотить любые ваши пожелания в металле и камне.
Эдуард неуверенно улыбнулся.
— Боюсь, пока рано поздравлять и говорить о конкретике, — признал он. — Ни объяснения, ни разговора с родителями ещё не было. Но я надеюсь, что в скором будущем всё состоится. Она удивительная девушка, Александр Васильевич. Красивая, умная, смелая, талантливая. И достойна самых лучших подарков. А вы — лучшие из лучших…
Я кивнул, поддерживая разговор.
— Уверен, ваш выбор безупречен, барон.
Эдуард посмотрел в сторону. Я машинально проследил за его взглядом.
— Тем более что сегодня она здесь, — проговорил он, и голос стал ещё теплее.
Эдуард смотрел на группу дам у колонны в Золотом зале и приветливо взмахнул рукой. Я тоже посмотрел туда.
И увидел Аллу Самойлову.
Глава 14
Оркестр смолк на мгновение. Дирижёр поднял руку, привлекая внимание.
— Господа! — объявил распорядитель, — Следующий танец — платный вальс в пользу приюта её сиятельства. Прошу приглашённых пройти на паркет.
Я достал карточку из кармана и направился через зал к колонне, где стояла Алла. Граф и графиня Самойловы заметили меня издалека. Графиня поджала губы, граф скрестил руки на груди.
Но платный танец — святое. Традиция благотворительных балов не допускает отказа. Даже родители не могут воспрепятствовать.
Я остановился перед Аллой и поклонился.
— Алла Михайловна, окажите мне честь.
Девушка на секунду замерла и, переглянувшись с родителями, вложила свою ладонь в мою.
— С удовольствием, Александр Васильевич.
Мы прошли на паркет, а у меня едва не загорелся фрак от пристального взгляда старших Самойловых. Другие пары уже занимали позиции — десятка полтора танцующих. Платные танцы пользовались успехом.
Оркестр заиграл «Сказки Венского леса». Плавный, элегантный, немного мечтательный вальс. Я положил правую руку на талию Аллы. Она положила левую мне на плечо. Наши свободные ладони сомкнулись, и мы закружились в ритме
