этого оказывается недостаточно, чтобы сберечь наш воздушный флот.
Тут и там в борта дирижаблей вгрызаются кислотные снаряды, с бешеной скоростью прожигая корпуса из древесины. После столь страшного удара суда раскалываются на куски прямо в воздухе и падают осколками на головы спартанцев.
Хорошо хоть, что над нашими позициями также вспыхивает энергетический купол, только благодаря ему на земле игроки не получают травмы.
Вот только ситуация всё равно от этого факта легче не становится. Над головой творится сущий филиал ада, а пожиратели уверенно движутся к южному берегу. Если они смогут приземлиться по эту сторону канала, то быть беде!
И это мягко сказано! Уйдут ведь сволочи под землю, и тогда попробуй их ещё поймать! Нет, если я не хочу допустить катастрофы на северных землях Спарты, то пожирателей нужно сбить в воду любой ценой! Здесь и сейчас! Без промедления!
— Базальт, Малой! — кричу я товарищам. — На вас контроль за землёй. Делайте, что хотите, но сбейте этих гадов в воду! Я помогу в воздухе!
— Сделаем!
Подставив к губам большой и указательный пальцы, я свищу так, что уши закладывает. Но своего я добиваюсь. Из-за ближайшего холма появляется он, мой Кроха! Пернатый змей с большими синими глазами и чёрной блестящей чешуёй серьёзно так прибавляет в весе за последние месяцы. И это мягко сказано. Теперь это настоящая виверна, которая выделяется размахом своих крыльев в том числе на фоне своих меньших собратьев.
Кроха всего за несколько взмахов крыльев оказывается прямо передо мной. Уже сейчас он смотрит на меня свысока, грозно шипя и то и дело пробуя сухой воздух вокруг нас.
— Давай, здоровяк, нам пора за работу, — хлопаю я Кроху по морде, и тот послушно подставляет своё крыло, чтобы я мог по нему забраться в седло. Да, несмотря на свои увеличившиеся габариты, змей не стал зазнаваться или качать права, как некоторые его сородичи. Наоборот, Кроха отличался невероятной покладистостью и спокойствием.
Все всадники без исключения отмечали невероятный ум моего воздушного скакуна. И я не мог с ними не согласиться!
— Ну, вперед, Кроха! — рявкаю я, вставив сапоги в крепления по бокам седла. Могучий змей расправляет свои крылья. Тёмно-синее оперение выглядит как предсумеречный небосвод, такое же необъятное.
Мы взмываем ввысь резко и стремительно. Меня аж вжимает в седло. Порывы ветра хлещут по щекам, а Кроха всё набирает и набирает скорость. Наконец, мы оказываемся прямо над парящими пожирателями.
Грибные шары всё с такой же яростью поливают кислотой спартанский воздушный флот. Вот только и наши солдаты не промах.
Ответный огненный смерч не заставляет себя долго ждать. На парящих пожирателей обрушиваются мощные струи огнесмеси из огнемётов, картечницы трещат с таким надрывом, что того и гляди разорвутся на куски от натуги.
Не смолкают и главные наши орудия. Дрожь от каждого выстрела проносится по всему корпусу дирижабля, от носа до кормы, а эхо от взрыва пороха не смолкает ещё несколько долгих секунд.
Но я вижу, что этого всё ещё недостаточно, чтобы сбить неприятеля. Пожиратели как летели, так и летят в нашу сторону. Сейчас им плевать и на то, что от них отлетают целые куски в воду, и на то, что от их самой формы «шара» остаётся одно лишь название.
Как же быть? Куда эту погань бить? Если так всё и продолжится, то мы и одного не собьем!
Должно же быть уязвимое место. Хоть какое-то…
Мой взгляд прикипает к тем самым спорам. Воздушным шарам, но в исполнении грибницы. Выглядят они, как неоднородные сетчатые мешки. Где-то плоть толще, а где-то наоборот тоньше. Именно в них по идее и должен находиться воздух. Или газ. Или на чем там вообще эти гады летают?
Точно. Воздушные шары! И как я сразу не догадался⁈
— Бейте по воздушным пузырям! Не стреляйте по пожирателям, а сбивайте эти чёртовы споры! Лопнут они — упадет и основное тело! — передаю я приказ по Короне подчинения. И не проходит и минуты, как моя команда разносится по всему войску.
Вслед за мной в воздух поднимаются десятки всадников на пернатых змеях. Они подобно саранче налетают на пожирателей. Разница в размерах колоссальная. Что они вообще могут сделать? А вот очень даже много!
Так, всадники, вооружившись особо крупными кавалерийскими пиками, бьют по упомянутым мною пузырям.
Тут и там на моих глазах в пузырях появляются мелкие отверстия, через которые, что примечательно, тут же рвется газ наружу. Работает! Это работает! Пузыри не так защищены, как сами тела пожирателей!
Помимо прочего всадники не забывают и об уничтожении био-пушек. Несколько раз на обратном пути им удается атаковать прямо перед самым выстрелом. Подобные заминки и осечки со стороны пожирателей приводят к тому, что больше дирижаблей получают возможность укрыться за боевыми баржами или набрать высоту и уйти из зоны поражения неприятеля.
Пернатые змеи тоже не сидят без дела, позволяя своим наездникам нанести первый самый страшный удар, они тут же вгрызаются своими клыками в обшивку пузырей, чтобы уже через секунду оторвать кусок посочнее. Тем самым они расширяют уже созданные отверстия.
Их хвосты также оставляют тонкие порезы, ещё больше усугубляя положение для пожирателей. Противник определённо скопировал принцип работы дирижабля. Но вместе с тем он повторил и его недостатки. Оторви воздушный шар от основного корпуса, и дирижабль перестанет существовать. Так и с пожирателями — достаточно лишить их этих странных пузырей, и всё будет кончено!
Потянув за поводья, мы с Крохой буквально застываем высоко в небосводе, а затем, стоит только змею сложить крылья, мы со свистом идём на снижение. Я направляю змея точно на один из пожирателей. Он двигается первым в импровизированное колонне противника, а потому он же первым и должен пересечь канал. Этого я позволить не могу.
— Гаси! — перекрикиваю я ветер в ушах, и Кроха широко раскрывает свою пасть. А уже через секунду всё вокруг накрывают толстые синие молнии, от которых волосы встают дымом.
БАБАХ!
Пролетев под низом пожирателя, Кроха широко распахивает крылья, тем самым в мгновение ока гася весь набранный нами импульс. Я получаю возможность обернуться, и что же я вижу?
Невероятные разрушения!
Из пожирателя словно вырвали внушительный кусок плоти. По всей его поверхности тянутся обугленные ломанные линии, как следы на древесине, в которую ударила молния. Белесые некогда жгутики, теперь пожелтели и мелкой крошкой рассыпаются над водами канала.
Но что самое главное, так это то, что от пузырей остается одно лишь название!
