встает на цыпочки и целует Леви в губы, а затем убегает, до того как он успевает схватить ее.
У меня в груди теплеет от этого зрелища.
Они действительно так хорошо подходят друг другу. Это заставляет меня задуматься о том, насколько непростыми были их отношения в прошлом году.
– Ты идешь? – спрашивает Леви.
– Э-э… да, конечно.
Я снимаю куртку и остаюсь в рубашке. Внутри дома слишком тепло для нее.
Леви входит в комнату, когда я кладу куртку рядом с рюкзаком.
– Как у вас дела? – спрашивает он.
Понятия не имею, что на это ответить.
«Хорошо» было бы ложью, «плохо» – тоже.
– Сложно, – говорю я правду.
– Ну, он сложный тип, – смеется Леви. – Ты не прислушалась к моему предупреждению, так что пожинай то, что посеяла.
Я смотрю ему в лицо.
– Предупреждению?
– На вечеринке Ронана я сказал тебе, что ты должна держаться подальше от Эйдена ради себя, а не ради него.
Верно. Он действительно сказал мне это.
Значит ли это, что Леви знает причины, по которым Эйден стал таким?
Я должна спросить так, чтобы это не прозвучало слишком очевидно.
– Не то чтобы у меня был выбор. – Я пожимаю плечами. – Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой.
– На самом деле никто не знает Эйдена. Мы можем только догадываться, – он слегка улыбается. – Но я рад, что ты рискуешь познакомиться с ним поближе.
– Рискую?
– Он непростой человек.
Я киваю. Конечно, Леви знает истинную природу Эйдена. Они выросли вместе в одном доме.
– Что-то произошло в его детстве, верно?
Он кивает.
– Он был тихим ребенком по натуре, но один инцидент все изменил.
– Ты имеешь в виду смерть Алисии.
– Да, это была вишенка на торте, но это не…
– Завтрак готов.
Мы с Леви вздрагиваем от голоса Эйдена. Я была так сосредоточена на словах Леви, что не заметила, как он вошел.
– Как насчет того, чтобы издать какой-нибудь звук, гребаный урод? – Леви усмехается.
– Как насчет того, чтобы тебе свалить? – Эйден стреляет в ответ.
– Мечтай дальше. – Он подмигивает мне. – Идем. Давай поедим.
Я начинаю выходить вслед за ним.
Сильная рука хватает меня за локоть и оттаскивает назад.
– О чем, черт возьми, ты говорила со Львом?
Его глаза темнеют с каждой секундой.
Именно тогда я замечаю эту собственническую жилку. Я не знаю, слышал ли он, но, кажется, он больше переживает насчет близости Леви.
– Как обычно. «Арсенал» и футбол, – я пытаюсь подразнить его. – Я вижу, кто в семье самый разговорчивый.
– Эльза, – рычит он мне на ухо. – Не дави на меня. Ты же знаешь, я схожу с ума при мысли о том, что ты рядом с другим мужчиной.
– Даже с Леви?
– С кем угодно, черт возьми.
Он неизлечим.
И поскольку я не хочу еще больше настраивать его против себя, то говорю:
– Леви, может, и болтун в семье, но не он король на моей доске.
Очаровательная улыбка изгибает его губы, и я ловлю себя на том, что смотрю на это дольше, чем нужно.
Он переплетает свои пальцы с моими.
– Хороший ход.
Мы идем по коридору, когда я спрашиваю:
– Куда ты ходил сегодня утром?
– Купить продукты без глютена, – он хмыкает. – Давай покончим с этим завтраком, чтобы они ушли.
– Почему ты не хочешь, чтобы я была рядом с ними?
– Я не хочу, чтобы ты была рядом с кем угодно, сладкая. – Он бросает на меня короткий взгляд. – Особенно с моей семьей.
Но почему?
Что такого плохого в его семье?
Леви был на грани того, чтобы сказать, что, возможно, не только смерть Алисии стала причиной перемен в Эйдене.
Если дело не в матери, то что сделало его тем, кто он есть сейчас?
Глава двадцать первая
Эльза
Проходит десять дней.
День за днем Эйден рассказывает мне самые незначительные вещи из своей «истории» и никогда не переходит к тому, что я хочу знать.
День за днем я жду, что он расскажет мне грандиозный финал.
Я должна была догадаться.
Он все еще зол из-за того, что я ввела ограничение на секс.
Он не только зол, но и манипулирует мной, чтобы прикоснуться ко мне при каждом удобном случае.
На днях он сказал: «Эти два друга поспорили».
Одно предложение. Все.
А затем трахнул меня у стены в раздевалке.
Когда я попыталась возразить, он сказал, что мое условие таково: «Если ты будешь рассказывать мне то, что я хочу знать, то сможешь трахнуть меня». Я никогда не уточняла, какого объема должна быть информация.
Придурок.
Каждый раз, когда я думаю, что у меня есть хоть какое-то подобие контроля над ситуацией, он разбивает всякую надежду вдребезги.
Но несмотря на его интеллектуальные игры и тактики, я все равно могу сказать свое слово. Если бы все зависело от него, то мы бы вернулись к тому, что было раньше; я остаюсь в неведении, а он знает все.
Так больше не будет. Даже если мне придется пойти на компромисс.
С той ночи Эйден трахал меня грубо и жестко, словно наказывая.
Я кончала каждый раз.
Черт, иногда он мучает меня, как в ту ночь, и изматывает мое тело до тех пор, пока я едва могу дышать.
Является ли это наказанием, если я жажду этого?
Бесполезно бороться с ним в физическом плане. Однако я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока он скормит мне крохи информации о гипотетических друзьях. Он даже не назвал мне их имен, и хотя я подозреваю, что они имеют какое-то отношение к этой тайне, я все еще не уверена, в чем дело.
Так что на этот раз я беру все в свои руки. В конце концов, это не игра, если он единственный, кто играет.
Я нахожусь перед главными воротами особняка Кингов.
Крепко сжимая зонтик, я стою там, наблюдая, как дождь беззвучно заливает тротуары.
У Элиты тренировка, и всадников здесь не будет по крайней мере еще час. Ким должна посидеть с Киром, поэтому она не придет смотреть игру сегодня вечером.
Эйден сказал мне быть на тренировке, а потом мы пойдем вместе, но я отказалась, сказав ему, что встречусь с ним здесь. Это заставило его сузить глаза.
Ему все еще не нравится, что я отказываюсь посещать его игры или смотреть, как он тренируется, но к черту его.
Он отказывается дать мне то, что я хочу, почему я должна давать ему то, что хочет он?
В любом случае, я не говорила Эйдену, когда
