куртки Элиты, и это означает, что они пришли прямо с тренировки.
Ксандер рыщет взглядом рядом со мной и вокруг, я полагаю, в поисках Ким.
– Ким должна посидеть с Киром, так что она не придет, – говорю я ему.
– Я не спрашивал. – Он плюхается на табурет и крадет одну из чипсин Марго.
Да, точно. Конечно, Ксандер.
Я серьезно не знаю, что, черт возьми, происходит между ним и Ким. Если вообще происходит хоть что-нибудь.
– Где Эйден? – спрашиваю я, когда он не появляется.
– О, это… – Ронан потирает затылок.
– Он скоро будет. – Ксандер улыбается, отчего на щеках появляются ямочки, и берет еще один ломтик.
Я перевожу взгляд с одного на другого, и ощущение, похожее на зуд, покалывает мой затылок.
Что-то кажется неправильным.
– Куда он делся? – спрашиваю я.
– Давай же, Элли. – Ронан кладет руку мне на плечо. – Давай наедимся чипсов.
– Он снаружи с Сильвер, – говорит Коул с совершенно непроницаемым лицом.
– Черт возьми, капитан! – Ронан почти кричит.
Ксандер тычет Коула в ребра.
– Тебе лучше быть готовым к гневу Кинга, придурок.
Я перевожу взгляд с одного на другого.
– Он действительно с Сильвер?
– Видишь ли, Элли. – Ронан неловко улыбается, что совсем на него не похоже. – Она сама напросилась в гости. Не то чтобы Кинг хотел видеть ее здесь. Вовсе нет.
– Но он ее не останавливал. – Коул выглядит устрашающе спокойным, и это немного пугает. – Ты должна увидеть это сама.
Ксандер пинает его.
– Ты, черт возьми, решил сдохнуть, капитан?
Я их не слушаю.
Я несусь по коридору, мои мышцы напряжены, ноздри раздуваются.
Он привез ее сюда.
Сильвер здесь.
Я сказала ей держаться подальше от того, что принадлежит мне, не так ли?
Пришло время ей заплатить гребаную цену.
Глава двадцать вторая
Эйден
Куинс отказалась возвращаться домой.
Нэш вел себя как маленькая сучка и отказался иметь с ней дело.
Его точные слова были: «Разбирайся сам со своим дерьмом, Кинг».
И вот я стою с Куинс перед ее машиной.
Дождь промочил нас обоих насквозь.
Пусть так, потому что она ни за что не войдет внутрь.
Эльза и без того относится ко мне с недоверием, добавлять в ее список Куинс мне совсем ни к чему.
После инцидента в бассейне я постепенно восстанавливал ее доверие, но все будет разрушено, если она увидит меня с Куинс.
Я могу справиться с этим, когда Эльза лжет самой себе. Я могу справиться с этим, когда она пытается быть политкорректной, но я не могу допустить, чтобы она полностью отстранилась от меня.
– Ты сказал, что все исправишь. – Куинс топает ногами. – Ты обещал, Кинг.
– Я ни черта тебе не обещал.
– Но ты сказал…
– Я ничего не говорил. Ты придумала все сама. – Я смотрю на нее сверху вниз. – Игра была веселой, но я больше не играю.
– Ты не играешь? – Она фыркает. – Значит, когда тебе выгодно, ты на все согласен, но когда это не так, ты просто кидаешь меня?
– Вот именно. Поумней, Куинс. Все, что ты делаешь, – временное решение.
– Это не твое гребаное дело. – Она скрежещет зубами. – Я знала, что ты изменишь свое мнение из-за этой чертовой суки.
Я подхожу ближе, и она вздрагивает, прижимаясь к боку своей машины.
– Следи за языком. Если назовешь ее так еще раз, я не оставлю тебя в покое, Куинс.
– Ты можешь говорить что угодно, Кинг, но все это чушь, – рычит она, хотя ее глаза сверкают. – Знаешь почему? Потому что дядя Джонатан на моей стороне.
Мой левый глаз дергается. Я борюсь с желанием стукнуть ее головой о капот машины.
Это из-за нее Эльза изменилась. Если бы она не была такой любопытной занудой, Эльза не выскользнула бы у меня из рук.
Куинс должна быть чертовски благодарна, что я достаточно ценю Нэша, чтобы не уничтожить ее.
Однако мое терпение имеет пределы.
Куинс играет в крупную игру, и я поддерживал ее. Мне нравился этот вызов, пока он был, но теперь нет.
Пришло время ей узнать свое гребаное место.
– А что насчет Нэша? – спрашиваю я нейтральным голосом.
Ее лицо искажается. Я ухмыляюсь.
Люди с гребаными слабостями не должны идти в бой.
– Как ты думаешь, на чьей он стороне? – я спрашиваю. – Если он узнает о твоих маленьких играх, как ты думаешь, на кого он набросится? Спойлер: это буду не я.
– Не смей, Кинг.
– Тогда исчезни на хрен, Куинс. – Я нависаю над ней, расправляя плечи. – Это мое последнее предупреждение. Если ты будешь угрожать тому, что принадлежит мне, я буду уничтожать тебя до тех пор, пока Нэшу не останется ничего, что он мог бы забрать.
Несмотря на дождь, я вижу слезы, блестящие в ее глазах.
Поскольку она не плачет, это должно означать, что мое сообщение дошло.
Я уже собираюсь отстраниться, когда маленькая рука отталкивает меня. Я не слышал, как она подошла, и это не из-за дождя.
Голубые глаза Эльзы выглядят стеклянными.
Они чернеют, когда она смотрит на Куинс.
Как и в прошлый раз, она тихая.
Такая чертовски тихая.
С детства я был восприимчив к малейшим звукам. Я не мог уснуть от звуков, доносящихся из-за шума листвы на деревьях.
Не может быть, чтобы я не услышал, как она подошла.
Во второй раз.
Я все еще изучаю Эльзу и язык ее застывшего тела, когда она бьет Куинс кулаком в лицо.
Последняя хватается за щеку, приоткрыв рот, когда Эльза бьет ее кулаком в грудь. Куинс вскрикивает и обхватывает себя обеими руками за живот.
Эльза хватает ее за воротник рубашки.
– Я сказала тебе держаться подальше от того, что принадлежит мне!
А затем она снова собирается ударить ее.
Куинс пытается отбиться, но она как беспомощный ребенок перед силой Эльзы.
Грубой, подсознательной силой Эльзы.
Мое тело напрягается, когда я внимательно наблюдаю за ней.
Эта поза. Та же самая гребаная поза.
Мою голову окружает черный ореол, и я ничего не вижу за ним.
Нет, это ложь.
Я вижу маленького мальчика.
Рубцы на его коже.
Темноту вокруг него.
Страх в его глазах.
Тот же страх, что сейчас на лице Куинс, когда она сгибается перед нападением Эльзы.
Я хватаю ее за руку и оттаскиваю назад так резко, что она врезается прямо мне в грудь.
Она пытается отбиться, ее руки все еще направлены в сторону Куинс. Последняя скорчилась на мокрой земле, кашляя и дрожа под дождем.
Эльза этого не видит. Она не видит ничего, кроме черной ярости, застилающей ей глаза.
