class="p1">Такая же, как они.
Она такая же, как они.
Нет, это не так.
Это Эльза. Моя Эльза.
И никто, черт возьми, не заберет ее у меня. Даже она сама.
Я обвиваю ладонью ее шею и сжимаю.
Ее руки перестают размахивать. Она несколько раз моргает. Когда она, наконец, смотрит на меня – действительно смотрит на меня, – ее взгляд наполняется ужасом, словно она только что осознала, что натворила.
– Не уходи туда больше, – шепчу я.
Если она это сделает, у меня не будет другого выбора, кроме как последовать за ней. Она возненавидит то, каким я стану, когда это сделаю.
Она кивает, хотя ее взгляд блуждает, а я притягиваю ее к себе и обнимаю за спину, когда она прячет голову у меня на груди.
Несколько секунд мы стоим там, а дождь хлещет по нам.
– Заставь ее уйти, – шепчет Эльза у меня на груди. – Заставь ее уйти.
– Уходи, – приказываю я Куинс.
Она встает и открывает рот, чтобы что-то сказать, но затем ее взгляд перемещается мне за спину, и ее рот приоткрывается.
Ее ярко-голубые глаза расширяются от страха.
Чистого, безумного страха.
Все еще глядя туда, она дрожащими руками открывает дверцу своей машины и проскальзывает внутрь. А затем на большой скорости выезжает с подъездной дорожки.
Все еще прижимая Эльзу к груди, я оглядываюсь назад.
Нэш стоит у входа, засунув обе руки в карманы.
Редкая жестокая ухмылка приподнимает уголки его губ.
Глава двадцать третья
Эльза
Мои зубы стучат друг о друга.
Я дрожу и задыхаюсь.
Мое сердце колотится в груди так сильно, что я удивляюсь, как оно не вырывается наружу.
Моя рубашка прилипает к коже, вся промокшая от дождя.
Я даже не знаю, как оказалась в комнате Эйдена, сидя в углу и подтянув колени к груди.
Последнее, что я помню, это как Эйден сжимает мое горло и возвращает меня из того тумана, в котором я была.
Я помню красный свет.
Капли крови разлились у меня в голове, как лужа из ночного кошмара. Следующее, что я помню, это то, как я ударила Сильвер.
Я хотела столкнуть ее в этот красный бассейн.
Я хотела, чтобы она ушла.
Если бы Эйден не остановил меня, что бы я сделала?
Слезы наполняют мои глаза, и я крепче обхватываю руками ноги, раскачиваясь взад-вперед у стены.
Со мной что-то не так.
Когда я стала таким человеком? Когда я начала фантазировать о том, как причиняю людям боль?
– Эльза.
Передо мной склоняется нечто большее, чем сама жизнь. Прямо как дядя Редж в том кошмаре.
Теперь это будет красный бассейн?
Неужели я в ловушке своих бесконечных кошмаров?
Я смотрю вверх дикими глазами.
Рубашка Эйдена тоже промокла и теперь просвечивает, подчеркивая его твердые мускулы. Должно быть, он где-то потерял пиджак, потому что манжеты его рубашки закатаны до локтей. Татуировки со стрелками указывают прямо на его сердце.
Он держит в руке полотенце и пристально смотрит на меня.
Мое дыхание немного замедляется, но этого недостаточно, чтобы избавиться от тревожных образов в голове.
Этого недостаточно, чтобы заставить меня перестать думать о вещах, которые я сделала с Сильвер, если бы его не было рядом.
– Ч-что со мной не так? – Рыдание вырывается из моего горла. – Она даже не напала на меня, а я собиралась убить ее.
Он медленно кладет полотенце мне на голову, словно не желая меня испугать. Аккуратными движениями он высушивает мокрые пряди волос.
– Она действительно напала на тебя.
– Нет, она этого не делала. Она просто стояла там беззащитная.
– Она спровоцировала тебя.
– Спровоцировала?
Он продолжает гладить меня по волосам.
– Это накапливалось в течение некоторого времени. Куинс не только угрожает тебе, но и провоцирует.
– Ты думаешь, я ударила ее из-за этого?
– Да. Ты не нападаешь на людей без причины. Ты преследуешь только тех, кто провоцирует тебя или представляет угрозу.
– Откуда ты это знаешь?
Он хватает меня за руку и притягивает ближе к себе. Я перестаю раскачиваться, когда он усаживает меня к себе на колени.
– Это всего лишь теория.
Я смотрю на него затуманенным взглядом.
– Ты что, подвергал меня психоанализу или что-то в этом роде?
– Возможно. – Он продолжает сушить мои волосы. – Тебе больше не нужно беспокоиться о Куинс. Теперь она знает свое место и больше не будет тебя провоцировать.
– Почему?
– Я заставил ее.
– Как?
– Менее жестокими методами. – Он ухмыляется, и я вздрагиваю.
Он берет меня пальцем за подбородок и приподнимает так, чтобы я оказалась лицом к нему.
– Тебе не нужно стыдиться того, кто ты есть, со мной, Эльза. Ты можешь быть гребаной сумасшедшей, и я все равно тебя не отпущу.
Ух ты. Это удивительно мило звучит из его уст.
Он как будто принимает меня целиком. Эйдена интересуют не отдельные части меня, он хочет меня полностью.
И мое сердце чуть не разрывается от этого принятия.
Как будто я всю жизнь ждала, что кто-то примет меня такой, какая я есть, и наконец нашла его.
Он видит меня.
И он не боится того, что видит.
Черт возьми, я напугана еще больше, чем он.
Мои заплаканные глаза ищут в его затуманенном взгляде какие-либо признаки манипуляции, но все, что я нахожу, – это принятие.
Безоговорочное принятие.
Он не должен принимать эту часть меня. Я сама ее не принимаю.
– Тебе не следует шутить на эту тему, – шепчу я.
– Это была не шутка. Мне все равно, кто ты или что, пока ты моя.
Моя нижняя губа дрожит, и волна истерики, накатившая ранее, грозит обрушиться на меня снова.
– Что, если… что, если я причиню кому-нибудь боль?
– Почему ты так думаешь?
– Мне продолжают сниться кошмары о лужах крови. Нормальному человеку не снились бы такие кошмары. Я, должно быть, причинила кому-то боль раньше… верно?
– Возможно, это ты была той, кто пострадал.
Я отстраняюсь. Он делает паузу, вытирая мои волосы.
– Ты знаешь это, не так ли? – Я задыхаюсь от этих слов.
В чертах его лица происходит небольшое изменение, прежде чем снова появляется это приводящее в бешенство бесстрастное выражение.
– Знаю что?
– Скажи мне, Эйден, пожалуйста. – Я трусь о его эрекцию ягодицами. – Я сделаю все что угодно.
– Прекрати. – Он сильно сжимает мою руку, заставляя меня всхлипнуть. – Я не буду трахать тебя, когда ты в таком состоянии.
– В каком? – Разочарование и страх перед неизвестным вцепляются мне в грудь, и я просто срываюсь. – Запутанном? Маньячном? Я причинила боль своей тете в больнице, Эйден! Рана,
