— Тихо, тихо, я уже еду, — перебиваю, стараясь говорить спокойно, меня трясет. — Ты молодец, ты все правильно сделала. Но... что с ним сейчас?
На той стороне — короткая пауза. Потом снова шепот, будто она боится, что ее услышат:
— Он... впился пальцами в грудь, скомкал рубашку... и упал. Денис, он дышит, но... как-то резко, тяжело. Я не понимаю, что делать!
Ее голос срывается, и я сжимаю телефон так, что пальцы немеют.
— Не подходи к нему. Ты слышишь? Ни в коем случае.
— Но...
Тишина. Доносятся только ее прерывистые вздохи.
— Настя, слушай меня внимательно, — мой голос звучит спокойнее, чем я чувствую. В груди — ледяной ком, но я заставляю слова литься ровно, размеренно. — Я все понимаю. Знаю, как тебе сейчас тяжело. Но это скоро закончится, я обещаю.
Сквозь непонятную возню в трубке слышу рваное дыхание. Каждый ее вдох — как удар в солнечное сплетение.
— Сейчас тебе нужно позвонить в скорую. Прямо сейчас, Настен. Скажи, что Ольховскому стало плохо, опиши симптомы. Важно, чтобы вызов зафиксировали. А я отслежу твое местоположение. Ты слышишь меня?
— Да... Да, слышу, — в ее голосе появляется твердость. Храбрость. Моя девочка всегда была сильнее, чем думала.
— Постарайся держать телефон при себе. Он должен быть включен. Попробуй запереться. Ольховского не трогай. Настя, я уже вижу точку на карте!
Как же быстро Ян работает!
Внезапный шум на том конце заставляет меня замереть. Стук. Что-то разбилось!
— Настя! — мой крик полон ужаса. Сердце останавливается!
— Я здесь, — она отзывается быстро. Четко. — Не волнуйся. Случайно разбила какую-то банку.
— Я понял. Сейчас свяжусь с ребятами, а потом перезвоню тебе. А ты попробуй связаться со скорой.
Отключаюсь.
Голова работает четко, ясно. Я набираю Яна.
— Точку скинул, — сухо бросает он без лишних слов. В его голосе — сталь. — Мобилизую ребят. Вызываю наряд.
— Дорога? — чеканю я, впиваясь пальцами в руль. Слишком резкий поворот. Надо бы поаккуратнее.
— Пустая. Домчимся быстро.
Ян, как обычно, краток. Все по факту. Без лишних эмоций. Сейчас это к лучшему.
— Точку я видел. Маршрут настроил.
— Я пробил по спутнику. Край леса. Огромный дом, большая территория. По соседству — ни души. А что, для него удобно.
Он имеет в виду Ольховского.
Мои губы растягиваются в оскале. Идеальное место для пыток.
— Еду, — бросаю я и вдавливаю педаль в пол.
Двигатель ревет. Фары режут темноту. Деревья мелькают вдоль обочин.
Я мчу сквозь ночь.
Держись, Настен! Я уже близко!
Еду вперед, не ощущая скорости, не чувствуя ничего, кроме жгучей необходимости быть рядом с ней.
И вдруг — резкий свет фар в зеркале заднего вида. Мигалки.
— Черт! — вырывается у меня, когда я притормаживаю.
Гайцы.
Именно сейчас, когда каждая секунда на счету!
Твою ж мать!
Я пытаюсь внешне выглядеть спокойно.
Один из мужичков подходит к окну, стучит пальцем по стеклу. Я опускаю его, стараясь не скрипеть зубами. Тот представляется.
— Документы, пожалуйста.
У него даже речь медлительная!
— Я понял. Если можно побыстрее, то буду благодарен, спешу очень, — начинаю я, но мужик перебивает:
— Да это я уж заметил.
Я протягиваю все, что требуют, сжимая челюсти. Второй мужик тем временем уже внимательно заглядывает в салон, что-то высматривает.
— Что везете? — и тычет пальцем в багажник.
— Вы серьезно?
Мой голос звучит резче, чем я планировал.
— Скорость превысили, — сухо замечает первый, даже не глядя на меня. — Протокол составим.
Я чувствую, как кровь стучит в висках. Это займет вечность. А основание?!
— Можно быстрее? У меня...
— У всех дела срочные, — перебивает он, уже доставая ручку.
Хватаю телефон, набираю Яна.
— Меня тормознули, — сквозь зубы бросаю я.
— Да ё… — тянет расстроенно.
— Вот именно.
Передаю Яну информацию.
— Сейчас порешаю, — его голос спокоен и размерен, но я уверен — Ян уже действует.
Проходит пять минут. Гаишники бубнят что-то между собой, заполняют бумаги. А я мысленно отсчитываю каждую секунду.
И тут — звонок.
Один из мужиков берет трубку, и его лицо внезапно меняется. Он вытягивается, как по стойке смирно.
— Да... да... да, конечно, — бормочет он, кивая.
Его напарник смотрит на него, хмурясь.
— Да я просто… — летят оправдания в телефон. — Так я… Ну я ж не знал-то!
Секунда, и он протягивает мне документы, даже не отрывая мобильный от уха.
— Счастливого пути! — быстро отнимает руку, словно обжегся, а в его глазах — неподдельное удивление и желание поскорее от меня избавиться.
Я не жду повторения. Выжимаю педаль в пол.
Глава 34
ДЕНИС
Я прижимаюсь к рулю, будто это как-то поможет разглядеть, что происходит за глухим забором. Дом Ольховского охраняют не хуже резиденции губернатора. Но за все время, что мы стоим на расстоянии, никто из охраны не выходит. Тишина, как перед бурей.
— Повторяю: скорая подъехала. Врача зовут внутрь, — голос Огнева звучит в наушнике глухо, почти безэмоционально. Да, Ян мне впихнул это полупрозрачное чудо техники после того, как мы кратко обговорили план дальнейших действий.
Огнев — мастер сохранять спокойствие даже в таких ситуациях. Я — нет. У меня пульс скачет, в глазах рябит. Настя там. Заперта. Одна. И, черт его знает, в каком состоянии.
— Внутренние каналы говорят, — продолжает Огнев, — у мэра гипертонический криз. Давление под двести, лицо посинело. Кажется, он реально сдулся.
— Надеюсь, — бурчу я.
— Надейся, но план все равно держи в голове. Как только кортеж двинется, у нас будет окно. Минут пятнадцать. Может, двадцать. Дом почти пустеет, только дежурная охрана. Их должно быть не больше двух.
Я киваю, хотя он не видит. Привычка.
У «Скорой» распахиваются двери. Санитары выносят носилки. На них — он. Ольховский. Кислородная маска на лице, рука свешивается в сторону. Поплохело ему капитально. Но главное — его вывозят. Главарь уходит, а значит, дом остается без хозяина.
Через минуту машина медленно трогается. Следом — два охранных Гелика. Колонна выезжает со двора, набирает скорость. Я провожаю их взглядом, пока машины не исчезают в повороте.
— Начали, — командует Огнев. — У нас пятнадцать минут.
Подходим к дому с тыла. Через забор перебрасывается крюк с веревкой — это делает Вадим, один из людей Огнева. Я взбираюсь следом. Сердце колотится так, что гудит в ушах. Взгляд цепляется за каждое движение в окне, за тень.
Во дворе пусто. Сигнализация отключена — Вадим нашел нужную панель еще двадцать минут назад. Задняя дверь приоткрыта.
— Входим.
Первый — Огнев. Я — третий.
Дом пустой и холодный, как выставочный зал. Бездушный. По полу тянутся ровные полоски света из потолочных светильников, и в этих полосках каждая наша тень кажется подозрительной.
На втором этаже — приглушенные шаги.
— Осторожно, — шепчет Огнев. Он вынимает из-за пояса пистолет. Я — безоружен. Только кулаки и бешеное желание дожить до следующего утра с Настей рядом.
Пробираемся вперед. Поворачиваем за угол. Сбоку маячит тень.
Охранник! Один! Он слышит шаги, оборачивается. Сталкивается лицом к лицу с нами.
— Стоять! — орет он и тянется за оружием.
Не успевает.
Огнев подсекает его, я бью кулаком в челюсть. Он валится на бок, вырубленный.
— Настя! — шепчу. — Настя, ты где?
— Тихо! — шикает мне Ян.
Дверь слева. Замок с магнитной картой. Огнев вытаскивает ключ-карту из кармана охранника, прикладывает — щелчок. Огнев врывается первым. Затем я…
АНАСТАСИЯ
Это не тишина. Это — ожидание. Тягучее, густое, как клей. Оно липнет к коже, лезет в горло, заполняет каждый миллиметр комнаты. Все, что я слышу — тиканье настенных часов и хриплое дыхание охранника за дверью.
