я поняла, что он пришел сюда обсуждать отнюдь не рабочие вопросы, и стала намекать, что устала и хочу домой. Видимо, ожиданий прораба я также не оправдала, потому что он внезапно оживился и по-джентльменски вызвался меня отвезти.
Когда мы проезжали мимо дома Клавдии, он притормозил на безлюдной в этот поздний час улице, и вкрадчиво произнес:
– Посмотри, скоро здесь будет такая красота!
Я взглянула на дом едва различимый в темноте и в этот момент почувствовала, как рука Андрея скользит вверх по моему бедру.
– Ты что делаешь? – возмутилась я.
– Так не нравится? – удивился прораб. – А так? – Он схватил меня за затылок с совершенно очевидным намерением поцеловать. Я отшатнулась, насколько это возможно в тесном салоне автомобиля, решительно открыла дверь и выскочила на улицу.
– Эй, ты куда?
– Спасибо за вечер, дальше дойду сама.
– Да постой же ты, – Андрей догнал меня и схватил за руку. В этот момент сзади раздался знакомый голос:
– Отпусти девушку.
Егор скалой возвышался над прорабом и сверлил его взглядом. Андрей сразу же выпустил мою руку, и я метнулась ближе к Егору.
– У нас возникло недопонимание, – пролепетал прораб. – Я хотел проводить девушку до дома…
– Я сам провожу, – перебил Егор.
– Ну тогда всего хорошего, – Андрей махнул рукой, прыгнул в машину и стремительно уехал. Только когда огни автомобиля скрылись за поворотом, я облегченно выдохнула и обхватив Егора руками залепетала:
– Спасибо–спасибо–спасибо.
Он какое-то время стоял неподвижно, но потом я почувствовала, что он обнимает меня в ответ.
– Испугалась?
– Как он и сказал, у нас с Андреем явно возникло недопонимание, – попыталась я свести все в шутку, хотя сердце все еще колотилось в груди. – Ты давно вернулся?
– Сегодня. Как раз шел от Ники.
– Проведывал Федю?
Егор усмехнулся:
– А кого же еще?
Я вдруг осознала, что мы так и стоим, обнявшись посреди дороги, поэтому быстро отстранилась. Егор вздохнул и сказал:
– Поздно уже, пойдем, провожу тебя до дома.
На следующий день Ника зашла в мою комнату и церемонно объявила, что меня ждут внизу. Немного удивленная я вышла во двор и увидела широко улыбающегося Егора. Рядом с ним стоял Андрей, понуро уставившись себе под ноги. Заметив мое приближение, он поднял голову, натянуто улыбнулся и произнес:
– Анна Павловна, приношу свои глубочайшие извинения по поводу вчерашнего инцидента. Мое поведение было непозволительным и недостойным. Обещаю, что впредь такого не повторится и случившееся не повлияет на наши деловые отношения.
Я бросила на Егора лукавый взгляд, он сделал вид, что прозвучавшая только что речь инициатива самого оратора, а потом произнесла:
– Извинения приняты.
– Отлично. – Андрей выдохнул с явным облегчением. – Я неверно истолковал твои сигналы…
– Андрей, тебе пора возвращаться к работе, – Егор подтолкнул приятеля к выходу.
– Вообще, он парень неплохой, – произнес сосед, когда за прорабом захлопнулась дверца калитки, – но бабник жуткий. Считает себя неотразимым мачо, за что частенько попадает в неприятные ситуации. Хотя, честно говоря, я и сам думал, что ты к нему неравнодушна.
– С чего ты взял? – возмутилась я.
– Ты мне все уши про него прожужжала: Андрей то, Андрей се…
– Я хотела сделать тебе приятное!
– Нахваливая другого мужика? Что ты вообще обо мне думаешь?
Он так забавно нахмурился, что я рассмеялась.
– Вообще-то, весь этот месяц ты был не очень общительным, приходилось импровизировать.
– Ань, я просто работал и был жутко занят. И тебе не обязательно было флиртовать с прорабом, чтобы у нас появилась тема для разговоров, – не удержался от подначки Егор.
– Да ну тебя, – я сделала вид, что обиделась.
– Ладно, не дуйся, – улыбнулся Егор, – давай лучше прогуляемся.
Мы вышли из ворот дома Вероники и направились по тропинке в лес, которая через некоторое время вывела нас к парку старой усадьбы.
– Итак, пока ты целый месяц охмуряла прораба, – Егор насмешливо глянул в мою сторону, – я в перерывах от работы занимался изучением истории семьи Савинских. Там много интересного, я тебе потом занесу распечатки, но вот что привлекло мое внимание: после революции, когда на фабрике была забастовка, Савинского Петра Алексеевича арестовали. Насколько я понял, рабочие к нему относились хорошо, он никогда не злоупотреблял властью и по возможности всегда помогал нуждающимся. По большому счету, кроме его происхождения, предъявить ему было нечего, и я склонен думать, что его скорее всего освободили бы, но в тюрьме у него случился инфаркт. Где он похоронен найти не удалось, в деле нет информации. Но вот его жена, что удивительно, ареста и репрессий избежала. Более того, она прожила в Савино до самой смерти.
– В усадьбе?
– Нет, ее к тому времени уже пытались превратить в общежитие для рабочих, а она, перебралась жить в дом местного священника!
– Постой, в дом Клавдии? В мой дом?
– Именно!
– Но как такое возможно? Лидия Говорила, что этот дом получил мой прадед, который был управляющим на фабрике после революции.
– А ты вспомни, кем была его жена?
– Екатерина – дочь священника?
– Именно!
– То есть получается, что после революции священник, который и сам был на волоске от смерти, приютил в своем доме бывшую госпожу!
– Или ее подселили к нему, или, как это раньше называлось «уплотнили». Потому что по данным переписи населения, в этом доме проживали священник с дочерью, Савинская и твой прадед Николай Тимофеевич Игнатьев.
– Невероятно! А потом Тимофей и Екатерина поженились, так и вышло, что дом целиком остался у них!
– Очень похоже на правду.
– Егор, это потрясающие новости! У меня просто нет слов, как я тебе благодарна!
Слов действительно не было, поэтому я остановилась и порывисто его обняла. Егор в этот раз охотно, как мне показалось, обнял меня в ответ и на его лице заиграла улыбка:
– Не ожидал, что это настолько тебя обрадует. И, знаешь, для человека, у которого постоянно нет слов, ты удивительно много болтаешь.
Я смутилась и сделала вид, что обиделась. Но любопытство было сильнее, поэтому я быстро вернулась к прежней теме:
– Постой, а ведь у Петра Савинского, насколько я помню, был сын.
– Да, – Егор помрачнел, – но эта история тоже закончилась печально. В день ареста Петра Михайловича, его сын был убит. Виновных не нашли, хотя, как мне кажется, и не искали. Не так важно было выяснять, кто застрелил буржуя.
– Какая печальная история. Получается, род угас.
Мы как раз дошли до усадьбы и остановились, глядя на руины.
– Как бы мне хотелось, чтобы усадьба возродилась. Здесь так красиво. Можно было бы превратить ее в гостиницу и при ней открыть небольшой музей. Было бы здорово.
– В детстве это было
