— Когда я увидела эти несколько пробирок, куда поместили забранные у трупа клетки, мне вдруг стало жаль будущего клона Гитлера. Ведь парень не будет виноват, что его создали из «ребра» дьявола на потеху ублюдочной толпе. Бог ведь когда-то тоже создал всех людей из собственного ребра, но кто-то стал матерью Терезой, а кто-то тем же Гитлером. Значит, у каждого должно быть право выбора. Но у клона Гитлера такого выбора явно не будет. Из него сразу начнут растить морального уродца, чтобы потом использовать в грязных играх… Хотя у самого то Гитлера выбор был. Он мог стать живописцем, если бы его приняли в Венскую академию художеств, или ещё кем-то, ведь он был творческой личностью. А у этого бедняги выбора не будет.
У Макса голова в данный момент была занята другим: он пытался понять, в какой момент их решено ликвидировать, как выполнивших свою работу и ставших ненужными свидетелей. И заодно ли с этими неонацистами экипаж корабля? Поэтому он не сразу высказал своё мнение по поводу слов Саши:
— Не знаю… Наверное, выбор есть почти всегда. Сын Антихриста когда-нибудь может поднять мятеж против папаши, а умный и талантливый от рождения человек запросто изменить своему доброму предназначению. Я недавно читал, что, когда Ленин ехал в Россию в немецком опломбированном вагоне, ему уже был почти полтинник. И он ещё ничего не добился в своей жизни: хотел быть адвокатом — не стал, желал литературной славы — опять не вышло и экономистом тоже не получилось, даже философ из него вышел третьеразрядный. И потому он был готов, словно муравейник, поджечь и разорить крупнейшую мировую империю, только бы реализоваться. Вот только за всё в этой жизни надо платить. Теперь его сморщенную жалкую мумию демонстрируют любопытствующей публике, как экспонат музея древностей…
Фрау Эльзу снова появилась так же внезапно, как и исчезла перед этим. На корабле молодые люди не находились под плотным наблюдением неонацистов и могли перемещаться вполне свободно. Пожилая дама знаками показала Максу, чтобы он нашёл уединённое место, где они могли бы поговорить без свидетелей.
— Вы наверное уже перестали верить в меня, — сказала она, когда они сумели остаться наедине, — но я не забыла о нашем уговоре. Просто я не должна вызывать подозрений. С моими дорогими коллегами такие шутки не проходят!
Фрау Эльза сообщила хорошую новость: их не станут убивать здесь на корабле. Телевизионщиков решено убрать без свидетелей по дороге в аэропорт.
— С вами рассчитаются, и я повезу вас в своей машине. В определённом месте мотор заглохнет, я выйду посмотреть в чём дело. Тут же появятся люди с бесшумными пистолетами, остальное, надеюсь, понятно. Но не беспокойтесь, я провезу вас другой дорогой и улечу в Москву вместе с вами. Через полчаса я зайду за вашими документами, чтобы заказать по ним авиабилеты…
Всё время пока они ожидали, когда их позовут на вертолёт, Боря беспрерывно жрал, заедая свой стресс. В какой-то момент Максу надоело видеть перед собой его без конца жующую физиономию и он предложил Саша полюбоваться на закат. Раскалённым полушарием пылало на горизонте наполовину утонувшее в море солнце. Небольшие волны ласково покачивали громадину их корабля. Девушка невольно залюбовалась этой красотищей, но у Макса лицо оставалось озабоченным: мысль, что тем же вертолётом, которым их вывезут с корабля, должны доставить саркофаги с главными нацистами не давала ему покоя.
И тут его случайно задел плечом проходящий мимо матрос… В руках он держал два пластиковых ведра доверху набитых бумажным мусором — отходами конторского производства. Возле мусорных контейнеров парень поставил одно ведро на палубу, а второе опрокинул в чрево мусоросборника. И тут рассеянный взгляд Максима, случайно брошенный на стоящее на палубе ведро, обнаружил среди разноцветной бумажной массы чрезвычайно знакомый ему предмет. Он быстро подошёл и успел вовремя отвести уже протянутую к ведру руку уборщика.
— Обожаю копаться в старом мусоре — эта фраза на безупречном английским дополненная снятыми с руки часами позволила Прыгунову без помех удовлетворить своё любопытство. Сперва он вытащил из ведра кожаную обложку своего паспорта. Затем полной ладонью загрёб мелко перемолотую через специальную машину бумажную крошку. Видимо, это всё, что осталось от его заграничного паспорта. Такая же участь наверняка постигла документы его товарищей, которые они доверили фрау Эльзе, якобы, для покупки авиабилетов до Москвы. «Она уже знает, что документы нам не понадобятся» — догадался молодой человек. В груди защемило, он выпрямился, и тут увидел любопытные глаза матроса. Пришлось изобразить на лице беззаботную улыбку.
— Коллекционирую марки с использованных конвертов — пояснил он. — Но здесь ничего интересного — у вас на корабле отличные машинки для уничтожения бумаг.
Фрау Эльзу Макс нашёл в её каюте. Всем своим видом она показала Прыгунову, что недовольна его приходом.
— Я же сказала, что всё сделаю, как мы договаривались! Так что вы напрасно беспокоитесь.
Максима даже восхитила та спокойная уверенность, с которой она продолжает разыгрывать из себя их спасительницу. Хотя теперь ему стало понятно, что с самого начала старая ведьма вела с ними подлую игру.
— Да я особо и не беспокоюсь. Я просто пришёл сказать, что Москва вам обязательно понравиться. Ведь вы, наверное, давно там не были?
— С конца тридцатых годов — ответила пожилая женщина.
— Надеетесь отыскать в Москве кого-то из родных?
— Да, дочь. Это трагическая история. Малышку украли у меня чекисты и тайно вывезли из Германии, где я тогда работала, в Россию. Долгие годы я живу лишь надеждой на нашу встречу. Мне часто сниться, какой она была тогда и какой, возможно, стала теперь. В интернете я нашла одно агенство по поиску людей, мне обещали помочь.
— Хм… А разрешите узнать, под какой фамилией вы её планируете искать?
— Моя дочь носила фамилию моего русского мужа.
А-а… — сочувственно протянул Макс. — Значит, вы не в курсе, что обычно в те страшные годы в специальных закрытых детдомах, куда наверняка поместили вашу дочь, существовала варварская практика лишать детей «врагов народа» настоящих фамилий и присваивать им новые. Всё делалось неофициально, чтобы, став взрослым, сын или дочь врага советской власти не смог узнать правду. Поэтому на архивы не надейтесь. Боюсь, что даже за миллион долларов вам не смогут помочь.
Сказав это, Прыгунов вышел из каюты. Закрывая за собой дверь, он чувствовал, что только что без всякого оружия убил предавшую их женщину. И ему даже было её немного жаль…
