безумное, и я уже не могла сказать, дышу ли я вообще или растворяюсь в этом вихре ощущений.
Но вдруг неподалёку раздался топот лошадей, а затем чей-то насмешливый голос заставил нас замереть.
— Кого я вижу! Валентин, ты ли это?
Мы с Валентином резко разорвали объятия.
Я рывком обернулась, сердце до сих пор колотилось, а дыхание сбивалось.
Неподалёку остановилась карета, запряжённая двумя породистыми лошадьми. Дорогая, с вензелями, на колёсах снежная пыль. Дверца распахнулась, и из неё вышел мужчина — высокий, холёный, ухоженный до кончиков пальцев. Его тёмный бархатный камзол с золотой вышивкой выглядел так, будто был сшит по последней моде. Дорогие перчатки, безупречно уложенные волосы, гладкая кожа лица — всё в нем просто кричало, что это аристократ.
Он лениво оглядел нас с ног до головы, прищурился, а затем с притворным дружелюбием воскликнул:
— Да уж, Валентин, выглядишь как бродяга! А кто это с тобой? Твоя подружка?
Я почувствовала, как мужчина рядом со мной напрягся.
Я же всё ещё сидела в его объятиях, и он не собирался меня отпускать.
Незнакомец, тем временем, продолжал насмешливо разглядывать меня.
— Хм, а лицо у неё знакомое… — протянул он, склоняя голову набок.
— Не твоё дело, Егор! — резко оборвал его Валентин.
Егор. Значит, вот как его зовут.
— Что ж ты такой невежливый, братец? — усмехнулся аристократ.
— Мы не братья, — спокойно, но с явной угрозой ответил Валентин.
— О, ну конечно! — аристократ скривился. — Ты же у нас теперь гордый волк-одиночка! Бродишь по лесам, дрова рубишь, с крестьянками воркуешь… А ведь когда-то ты подавал большие надежды!
— Зато не превратился в такого, как ты, — усмехнулся Валентин, всё ещё держа поводья.
— Да? — Егор фальшиво улыбнулся в ответ. — А кто ты теперь? Никто. Ни имени, ни титула, ни состояния. Живёшь в руинах, забавляешься с потяганными бабами…
Он метнул в мою сторону короткий взгляд.
Меня передёрнуло.
Это оскорбление? Похоже на то. Не удержалась от ответа.
— Вам-то какое дело? — холодно бросила я. — Или ваше хобби — задирать других людей, пытаясь на их фоне выглядеть лучше? Должно быть, у вас хроническая неуверенность в себе, если вы занимаетесь таким неблагодарным делом…
Егор прищурился, пытаясь скрыть свое удивление.
— Какая дерзкая! — произнёс он тоном, в котором прозвучала змеящаяся усмешка.
— Лучше называйте меня «умная и способная достойно ответить любому задире», — уточнила я, переплетая руки на груди.
Незнакомец чуть дёрнул бровью, но промолчал. Лицо его отчетливо помрачнело, а мое расцвело.
Валентин хмыкнул.
— Ну, Егор, не могу сказать, что был рад тебя видеть, но… мы, пожалуй, поедем дальше, — проговорил он с язвительной вежливостью.
Развернул коня, пришпорил, и мы рванули с места, оставляя после себя снежную пыль.
Позади раздался возмущённый возглас:
— Валентин, ты всегда был тупым ублюдком!!!
Я громко хмыкнула.
— Кто это? — не удержалась от вопроса, когда мы отъехали достаточно далеко.
— Никто, — буркнул Валентин.
— Как-то уж слишком этот субъект яро этот тебя ненавидит, чтобы быть просто никем… — заметила я.
— Считай, что это шелудивый пёс, который лает на дороге, — процедил мужчина.
Я улыбнулась, но ехидно заметила:
— А этот пёс неплохо тебя знает. Неужели ты ему в прошлом хвост отдавил?
Валентин усмехнулся, начиная расслабляться.
— Нет, — проговорил он приглушенно. — У этого пса такое самомнение, что он возомнил себя волком, вот и брешет при каждой встрече, уверяя, что у него есть зубы.
Я заливисто рассмеялась.
Валентин улыбнулся еще шире, а затем, нагнувшись чуть ближе, прошептал мне на ухо:
— У тебя хорошая броня наросла.
Меня охватила дрожь от его близости, и смех оборвался.
— И я этому рад, — добавил он. — Раньше тебя можно было задеть одним только взглядом, а теперь… теперь ты сильная женщина.
Я выдохнула.
Это было сказано так просто, так спокойно и искренне, но меня почему-то пробрало до глубины души.
— А ещё ты очень красивая, — негромко добавил Валентин.
Я почувствовала, что начинаю краснеть, как девчонка.
Блин, да что со мной???
* * *
Валентин остановил коня неподалёку от магазина Катерины, не доходя до самой площади, и, чуть повернув голову в мою сторону, сказал:
— Лучше не становиться напротив здания магазина. Твоего появления ожидают в карете, а не на коне с каким-то проходимцем…
А потом улыбнулся. Широко, весело, как мальчишка.
У меня дрогнуло сердце.
Что-то в этой улыбке заставило меня на мгновение потерять связь с реальностью. Я снова почувствовала себя… немного влюблённой, и даже продажа вещей, которая ещё минуту назад казалась жизненно важной, на секунду отступила на второй план.
Но нет. Это неправильно.
Я должна сосредоточиться.
Быстро сбросила с себя оцепенение, покосилась на мужчину, который продолжал весело наблюдать за моей реакцией, и сухо заметила:
— Ты слишком заботишься о мнении других…
— О чём это ты? — с невинным видом спросил он.
— О том, что главное на сегодняшний момент — это способность делать деньги и больше ничего!
Валентин посмотрел на меня с большим удивлением, потом рассмеялся, но ничего не ответил, а я взяла сумку и направилась к магазину.
* * *
Катерина встретила меня недовольным взглядом. Впрочем, когда она вообще бывает довольна?
Но, не успела она открыть рот, как за её спиной взволнованно заговорили три дамы-покупательницы.
— О, не та ли это женщина, что привезла уникальные вязаные вещи?
Я даже опешила.
Речь действительно обо мне?
Катерина, кажется, тоже была удивлена. Её лицо на мгновение перекосилось, но потом она просто заставила себя улыбнуться.
Боже, это и впрямь чудо, что меня кто-то ждет!
Я придала себе максимально уверенного вида.
— О да, именно так, — сказала я громко, безмятежно улыбнувшись. — Моя служанка — необычайно талантлива, и я не могу отказать себе в удовольствии привозить её работы лично. Они слишком ценны…
Я выложила на прилавок вязанные вещи.
Женщины заохали, а я, сжимая руки в перчатках, напряжённо наблюдала. Вдруг им не понравится?
Но мои узоры, в которые я вложила всю свою фантазию и смелость, произвели нужный эффект.
— Потрясающе! — прошептала одна из дам, осторожно перебирая пальцами шарф. — Какое изысканное плетение… Но он такой огромный! Как его носить?
Я улыбнулась.
— Охотно покажу.
Взяла один из длинных шарфов и аккуратно набросила его на плечи дамы.
— Например, можно носить как шаль, — я перекинула один конец через плечо.
— Или завязать вокруг талии, как поясной платок.
— Или вот так, — я сложила шарф вдвое и продела концы через петлю. — Очень тепло, а главное, красиво.
— Ах! — дамы с восторгом смотрели на своё отражение в большом зеркале, стоящем у стены.
Я украдкой взглянула на Катерину.
О да, она была раздражена.
Но что
