горела там, где от постоянных наклонов натянулись и затвердели мышцы; плечи ныли, будто по ним прошлись кувалдой; даже пальцы на руках, сведённые от нескончаемой хватки отбойного молотка, пульсировали тупой, ноющей болью.
Утром, когда с пронзительным воем заорала сирена, я с трудом разлепил глаза и приподнялся. Каждое движение отдавалось в теле вспышками дискомфорта. Пока остальные молча ели свои пайки, я пытался хоть как-то привести мышцы в порядок — растирал плечи, разминал запястья, сгибался-разгибался, стараясь вернуть подвижность. Но помогало слабо. Тело будто одеревенело, сопротивлялось каждому жесту.
Я уже отвык от такого. В прежней жизни после любых серьёзных нагрузок достаточно было включить автодоктора: он быстро снимал показания, анализировал состояние и вкалывал нужные витамины, обезболивающие, регенераторы. Здесь ничего подобного не было. Только холод шахты, тяжёлый труд и собственное измученное тело.
В этот момент со стороны охраны с шипением и скрежетом открылась дверь — в жилой блок втолкнули Сиплого. Он уже нормально дышал и двигался. Мельком бросив на меня злобный взгляд, он дотащился до своей койки и тяжело опустился на неё.
И тут снова взвыла сирена — резкий, безжалостный сигнал, возвещающий о начале нового трудового дня.
Глава 14
На удивление, скафандр был абсолютно сухой, когда я вытащил его из шкафа. С трудом одевшись, я приготовился идти на работу.
Как только двери в шахту открылись, в жилой блок ввалилось тело напарника Сиплого. Ящер кивнул — и двое его подручных, схватив мертвеца за скафандр, потащили к дверям охраны. Бросив его у порога, они молча вернулись и последовали за Ящером.
Сиплый лишь мельком глянул на валяющееся тело и побрёл за остальными.
Когда я проходил — а точнее, еле тащил ноги — мимо Ящера, меня остановили:
— Вчера ты не выполнил норму. Если не выполнишь и сегодня, завтра останешься в шахте. Сейчас занимай место дохлого.
Я молча побрёл дальше. Тело ломило. Можно было сдаться и не делать норму, но даже если меня не оставят в шахте, долго в таких условиях — голодным — я не протяну. Я вздохнул и выдохнул: желания помирать не было.
Пройдя мимо Сиплого, я занял свободное место и начал работу. Всё тело отозвалось дикой болью — я остановился и опустил отбойный молоток. Минуту постояв, продолжил. Приходилось терпеть. На глазах наворачивались слёзы, но я не останавливался.
К середине смены я сдал четыреста пятьдесят килограммов льда. Этого было мало. Надо ускоряться.
К концу смены боль немного стихла, а я стал ловчее орудовать отбойным молотком. Прозвучала сирена, когда я грузил в телегу последний отколотый мной большой кусок льда. Мне не хватало ста десяти килограммов.
Я покатил тележку и, не дожидаясь своей очереди, обогнав других шахтёров — свалил лёд в приёмник. Цифры на табло показали девятьсот девяносто семь. Мне не хватало трёх килограммов до нормы.
Я развернулся и хотел кинуться в шахту — добить три килограмма льда, дело пары минут. Но упёрся в Ящера и его подручных.
Он повернул голову, посмотрел на показатели, взял со своей тележки кусок льда и кинул в приёмник. Данные изменились на тысячу один. Моргнул зелёный огонёк, фиксируя выполнение нормы.
— Ну что встал⁈ — крикнул на меня его подручный. — Вали нахрен в сторону, не задерживай людей!
Я отошёл, пропуская Ящера и его шайку. «Это что сейчас было? Жест доброй воли?»
Я впился в разум Ящера, проникая в его мысли. Чего там только не было — но на меня ему было наплевать, пока я выполняю свою работу. Ящер начал открываться мне совершенно с другой стороны.
Я начал копать дальше, проникая глубже в его память и выуживая крупицы информации.
Шахтёры потянулись в жилой блок. Как только двери в шахту закрылись, я быстро снял скафандр и вместе с отбойным молотком запихнул его в шкаф. Сел на койку и настороженно следил за Ящером. Пора было с ним поговорить. Надеюсь, разум возьмёт верх над его взрывным характером — и он не прикончит меня на месте.
Ящер прошёл в душевую. Я выждал пару минут и устремился следом. Меня окликнули, но я пропустил мимо ушей, уже закрывая за собой дверь.
Ящер стоял под струями воды — гора мышц, покрытая шрамами. Медицина легко могла бы их убрать, но он не стал. Медленно повернул ко мне голову. Глаза округлились от удивления.
Я подошёл ближе и заговорил быстро, одновременно проникая в его мысли:
— Спейс-лейтенант, бывший командир штурмового отряда Великого Дома Оболенских. Громов Игнат Варламович. Прозвище «Ящер» получил от подчинённых. Уволился в запас, на скопленные деньги купил небольшой грузовой корабль. Женился, двое сыновей и дочь. Поддался на авантюрное предложение — быстро разбогатеть. Отправился за редкими изотопами в звёздную систему «Ледяные Чертоги» к Клану Ледяных Клинков. Лишился корабля, вместе с командой попал в рабство. За буйный характер был отправлен на пятый уровень шахт. Лелеет надежду на побег, пытается подмять пятый уровень, чтобы поднять бунт. В шахтах уже шестой год.
Пока я говорил, пытался внушить ему: я ему нужен, я помогу.
Я даже не заметил, как оказался на полу. Мощный удар в корпус выбил дух. Я закрывался руками, пытаясь хоть как-то блокировать удары. Ящер избивал меня — методично, спокойно, молча. Пока ещё был в сознании, я продолжал внушать: я ему нужен.
Очнувшись ночью на своей койке, я открыл глаза. Всё тело ломило — не только от жутких побоев, но и после второго рабочего дня. Боль была невыносимой, слёзы покатились градом. На тумбе я заметил еду. Не понимая, откуда она взялась, с огромным трудом приподнялся и начал есть. Голод давал о себе знать. Поев, снова рухнул на кровать и забылся сном.
Утренний рёв сирены вырвал меня из полубредового сна. Я глянул на своё тело и ужаснулся: одна сплошная гематома. Скрипя зубами от боли, я кое-как поднялся, забрал с тумбы поднос и побрёл к раздаче.
Скинув грязную посуду вместе с подносом в приёмник, я занял очередь. Получив свою пайку, сдвинулся в сторону, чтобы не мешать другим, и начал есть. Идти назад к кровати и спокойно поесть за тумбой не было ни сил, ни желания. Доев, вернул поднос и посуду в приёмник и поплёлся одеваться. Скоро будет сирена.
Пока я пытался втиснуть своё избитое тело в скафандр, ко мне подошёл подручный Ящера. Помог до конца одеться и прошептал:
— Молоток не бери. Сегодня он тебе не понадобится.
Я поднял голову, чтобы спросить причину, но он уже отошёл.
