Они всё знают да помалкивают. Никто у них ничего не спрашивает. А вот я и спрошу.
И спрашиваю как самый вежливый человек на свете. Самые первые слова у меня теперь «пожалуйста» и «извините».
– Скажи, пожалуйста, бабуля…
– Не знаю, не знаю, ничего не знаю…
Я и заикнуться не успел, а она уже не то мне отвечает.
– Да погоди, пожалуйста, извини… Понимаешь, бабуля, я сегодня избил всех!
– Господи! Не дай Бог, – говорит.
– Лезут все, понимаешь. Я всех и раскидал. Я самый сильный, правда?
– Ой, ой, ой, батюшки светы…
– Да не батюшки, не батюшки! Ты на меня погляди: улыбка что надо. Зубы все давно выросли.
– Хороший мальчик, – говорит бабушка.
– Говорят, я самый красивый мальчишка!
– Верно говорят. Умный мальчик, красивый. Зря люди не скажут.
– Бабушка, а это правда?
– Правда, истинная правда, – говорит бабушка. – Я врать не буду.
– Надо маме про это сказать. Скажи ей, пожалуйста, сегодня, бабушка. Скажешь? Да?
– А как же. Скажу, скажу дочери… всё скажу.
– Ну ладно, – говорю, – извини, пожалуйста.
Ну вот видите, всё как есть подтвердилось.
Осталось до ужина подождать. Все сядут за стол. Вся семья в сборе. И бабушка всё, что нужно, всем объявит. Пускай родители знают, какой у них сын.
Вот наконец собираются. Только отец у себя в комнате задержался. Да и лучше, что его нет. Начнёт шутить. А мне не до шуток. Я человек серьёзный.
Сидим едим. Я пристально смотрю на бабушку. Неужели не понимает, что пора начинать. Всё сначала, что ли, ей объяснять? Толкаю её локтем и смотрю ей прямо в глаза. Она отодвинулась от меня и как ни в чём не бывало продолжает закусывать. Никогда не думал, что у неё такой зверский аппетит.
На ногу ей незаметно наступаю. Надо же ей напомнить.
Она как вскрикнет и хлеб уронила на пол.
Я как человек вежливый кидаюсь кусок поднимать.
– Вот, пожалуйста… – говорю.
– Молодец, – говорит мама. – Спасибо.
– Я вообще, если хочешь знать, самый вежливый, самый красивый, самый сильный человек.
– Почему? – спрашивает.
– Говорят.
– Кто сказал?
– Весь город, – фу ты! – вся школа говорит.
Как раз отец появляется. Как всегда не вовремя. А он, наверно, считает, в самое время.
Интересно, он слышал или не слышал наш разговор?
Говорит:
– Не понимаю, зачем же быть и самым глупым человеком?
Фу ты, чёрт, слышал, оказывается.
Мама стала смеяться.
Но я решил не сдаваться.
– Почему глупый? А вот и нет!
– Ну, что ты красавец, каких мало, я, положим, сам вижу. Не спорю. Согласен. Но в чём, в каком конкретном деле ты показал свою силу? Расскажи.
Я даже вспотел. Платком своим вытираюсь. Весь красный. Подавился. Закашлялся. «Чего, – думаю, – отец родной к сыну пристал?»
А он не отстает.
– Нельзя быть просто так сильным. Не бывает. Враньё это. Вот если, скажем, отцу или матери какое-то дело трудно, не под силу, не справиться, а сын может их выручить, тогда понятно – он сильный.
– Ну да, – говорю. – Ты не прав. Такого дела не будет.
– Как не будет? Обязательно будет!
– Ты хитренький, нарочно говоришь, чтобы я ждал?
– Подожди немного.
– Дай честное слово, что, правда, будет.
– Честное слово, будет! Все твои дела впереди.
– А долго ждать?
– Не долго. Я постараюсь поскорей.
– Ну тогда ладно, – говорю. – Всё в порядке.
Фу ты! Вытер я последний раз пот с лица. Сразу легче стало. Пока можно жить спокойно.
И чего я выдумал, сам не знаю, как вышло.
Вечером нормальный человек, у которого всё в порядке, ложится спать.
А утром нормальному человеку вставать лень. Спать хочется. Но он, видите ли, всё равно должен вставать и идти в школу.
Вчера я в школе дрался. Не пойду сегодня в школу! Я даже подпрыгнул в постели, до чего мне понравилось. Родители давно на работе. Бабушка спит, наверно; её не слышно. Я ей скажу, рано. Она мне поверит, я знаю.
Я натянул на себя одеяло.
Вдруг кто-то сорвал с меня одеяло…
Тьфу, наша собака Пташка. Вот не ожидал. Ни разу с меня одеяло не стаскивала, а тут пожалуйста. Покоя не дают нормальному человеку. Хочешь не хочешь, все равно будут будить, кормить, провожать в школу, а там уроки спрашивать.
Делать нечего. Я сам встаю, одеваюсь…
Сначала я решил зайти к этому мальчику. Подошёл к его двери. Звонить не стал. Нормальные люди утром встают. А он ведь необыкновенный, наверно, ещё спит. Ему в детский сад даже не надо. Вот жизнь у человека! И как ему удаётся? Я сел на ступеньку лестницы, посидел, позавидовал: неохота быть нормальным человеком. Но не сидеть же тут, когда все нормальные люди сейчас в школе сидят. Я отправился в школу.
После уроков опять подошёл к этой двери и позвонил в звонок. За дверью было тихо. Никто не открывал. Я звонил ещё, ещё раз. Открылась соседняя дверь, старик сосед выбежал размяться. Он сказал, там никого нет дома. Они все улетели.
– Как улетели? Навсегда улетели?
– Вернутся.
– Они на самолёте улетели? – спрашиваю.
– Конечно. Я слышал, они отправились полетать на дельтапланах.
Ну вот, необыкновенные люди на дельтапланах летают, а я даже толком не знаю, что это такое. Мне стало печально.
Домой я решил не спешить. В школу больше совсем не ходить.
Брожу по улицам. На улице стало холодно. Но я нарочно распахнул пальто и снял шапку.
Я знаю, необыкновенные люди могут ходить по снегу босиком, зимой в мороз в проруби купаться. И им от этого не холодно, а даже жарко.
А я сижу всё время дома в тепле, потому ничего не знаю, ничего не могу, и голова даже не работает.
Чувствую, постепенно замерзаю. Тут я вспомнил, что есть на свете жаркие страны, где никогда не бывает холодно. Представил себе такое, и будто теплее стало.
В жарких странах, я читал, и звери живут необыкновенные. Не то что здесь – одни кошки да собаки. Там бегемоты живут, крокодилы и другие разные звери.
Вот жил бы среди необыкновенных зверей, и сам, может, был бы необыкновенным. И что мне крокодилы? Мне и крокодилы были бы нипочём.
Одни крокодилы лезут в голову, а больше ничего не лезет. От холода, наверно. Вот привязались, вот втемяшились.
Подходит как будто ко мне крокодил и говорит человеческим голосом:
– Смотри-ка, совсем замёрз, весь посинел, дрожишь. Простудишься.
– Ну уж нет, – говорю. – Пускай другие простужаются. У меня есть задача поважней. Мне совсем не холодно, а жарко, если на то пошло.
Ходил, ходил по улицам, незаметно
