домой пришёл.
Всю ночь мечтал о необыкновенном, которое сбылось.
Утром возле своей кровати я увидел отца, мать, бабушку и доктора в белом халате.
– Ну вот, наконец он открыл глаза, – сказала мама. – Как ты себя чувствуешь?
– Всё в порядке, – говорю.
– Ничего себе в порядке: всю ночь бредил от жара. Мы не могли тебя разбудить. Думали, ты вовсе не проснёшься. Доктор, что же делать?
– Придётся лежать. Очень сильно ребёнок простудился.
– Я не простудился! – закричал я.
– Тише, тише, – сказал отец. – Что с тобой?
– Потому что я не простудился! – опять крикнул я.
– Опять бредит, – сказала мама.
– Ничего, поправится. Он парень сильный, – сказала доктор.
«Хорошо, что не надо вставать, как всем нормальным людям», – подумал я и уснул. Мне снились полёты, я не хотел открывать глаза, мне это нравилось.
Когда мне надоело всё время спать, пришёл папа и стал со мной беседовать.
– Как же тебя угораздило здорово простудиться. Первый раз в жизни ты заболел.
– Я не от простуды заболел, – твердил я.
– Отчего же?
– Оттого что я нормальный, обыкновенный человек и мне ужасно скучно.
– Что ты ерунду городишь, опять бред какой-то. Хотя… погоди, ты всё время кричал во сне, что ты хочешь быть необыкновенным мальчиком. Каким же ты хочешь быть?
– Да, я хочу быть необыкновенным. – И я громко заплакал.
– Опять с ребёнком истерика, – сказал папа.
– Это не истерика! – заплакал я ещё громче. – Я правда хочу.
– Да ты совсем ослабел. Успокойся, малыш, успокойся. Это не легко. Чего тебе да и нам всем стоит. Зачем тебе, малыш?
– Надо! – сказал я сквозь слёзы.
– Ладно, – сказал папа. – Что-нибудь мы с тобой обязательно придумаем. Даю тебе честное слово. – Он вытер мне слезы своим платком.
Что же папа необыкновенное придумает – интересно?
А пока он ещё не придумал, я сижу на стуле и тоже думаю: что мне делать?
Ничего не придумывается.
Я ещё сильнее думаю, раскачиваюсь на стуле так, что стул трещит и шатается. Но делать мне всё равно нечего.
Когда папа с работы пришёл, я его сразу спросил:
– Ну, что ты придумал?
– Ты о чём? – спросил папа.
– Ты же вчера обещал необыкновенное придумать.
– Ах, вот оно что! Обязательно сегодня, что ли, надо? Я, между прочим, с работы…
– А ты что, целый год, что ли, будешь думать?
– Есть ещё время. Куда торопиться?
Ох и расстроился я после этого.
Он думает долго, а мне ждать неохота!
От досады я стал раскачиваться на стуле, стул развалился, и я на пол грохнулся.
Вскочил. Собрал части стула и в сторонку отодвинул, никто не увидит. Когда все уйдут, возьму и сам починю.
Вот будет у меня дело.
Они ушли, а я один остался.
Смотрю в окно: вон они идут, бабушка с кошёлкой и моя собака Пташка. Пташка рядом с бабушкой бежит, на дом оглядывается, наверно, хочет мне лапой помахать.
Небо синее. Облака. Солнце светит, и деревья качаются. Кругом летают воробьи и к нам на подоконник садятся.
Хорошо на улице.
Но мне надо стул починить, который я сломал вчера. Пока никто об этом не знает. Здорово я думал, так что стул не выдержал, развалился.
Сначала в кухню пошёл. Открыл холодильник, там еда разная. Надо подкрепиться.
Я взял хлеб. Отрезал кусочек и солью посыпал. Попробовал. Вкусно. Но ещё чего-то хочется.
Я взял из холодильника яйцо и сварил его.
Я ел хлеб с маслом, с яйцом и солью. Очень вкусно. Но ещё чего-то хочется.
Варенья с хлебом поел. Ещё чего-то хочется.
Пить хочется. Вот молоко – молока попил. Киселя попробовал. Воды захотелось.
Налил из крана в стакан воды. Выпил воду – наконец наелся!
Правильно бабушка говорит: хлеб самая вкусная еда, а вовсе не пирожные. С хлебом всё можно есть. Без хлеба было бы хуже.
Ушёл из кухни. Взял молоток и гвозди.
Я вколачиваю в стул побольше гвоздей, чтобы он крепче держался и больше никогда не разваливался.
Готово. Можно спокойно кому хочешь садиться и сидеть. Ни за что не сломается.
Ещё один гвоздь в стену вбиваю. Свой портрет на него повешу. Фотографию. Чтобы все видели, какой я толковый человек.
Убрал молоток.
Сел на свой стул.
Так. Всё в порядке. Никто не может сказать, что в доме некому гвоздя забить.
Смотрю на свой портрет.
Хороший, между прочим, портрет получился.
Улыбающийся!
Так, значит. Все в порядке. А дальше мне что делать? Сижу на стуле и быстро соображаю. Одного дома оставили, ушли…
Вдруг слышу: в доме кто-то есть. Кто-то ходит. Пошёл на цыпочках и заглянул в кухню.
На столе сидел воробей и клевал остатки яйца. Он заметил меня и мигом вылетел в открытую форточку.
Вот интересно. Я подбежал к окну, но воробья и след простыл.
Опять я пошёл и сел на стул, сижу тихо: может быть, воробей опять прилетит, тогда я его поймаю и с ним поиграю.
Слышу: тихонько чирикает. Я на цыпочках притаился.
На столе в кухне клевали крошки два воробья, а третий сидел на форточке и сторожил. Он оглянулся и тихонько чирикнул. Сам слетел на стол, а ещё один сел на форточку. Потом и он слетел на стол, а другой прилетел на форточку.
Целая стая воробьёв клевала крошки хлеба на нашем кухонном столе.
Вот здорово: люди меня одного оставляют, а птицы навещают. Всегда буду теперь защищать птиц. Только не скажу никому об этом: пусть думают, что одному мне скучно было. Может быть, пожалеют.
Но вот бабушка дверь открывает. Я тогда дал знать воробьям, вбежал в кухню, и они все вылетели в форточку.
Собака, как вошла, сразу на кухню побежала. Она стала на задние лапы, и я дал ей кусочек хлеба. Она обрадовалась и проглотила хлеб. Зверей теперь тоже буду защищать, потому что собака у меня очень хорошая.
Мы с ней ушли из кухни, чтобы бабушке не мешать.
А теперь что мне делать? Когда я спрашиваю, мне всё время говорят: «Почитай, порисуй, телевизор посмотри». Надоело.
А вот не буду делать, что говорят!
А сами-то они что делают? Никогда не замечал.
Я проснулся оттого, что щёлкнула, запираясь, наша входная дверь. И шаги отца глухо застучали по лестнице. Он пошёл на работу. Мне вставать не обязательно, раз я болен. И в школу пока не хожу. Буду спать, пока надоест.
Но звуки только начинались. Двери хлопали во всём доме, а одна дверь беспрерывно противно скрипела и визжала. Вздрагивал и завывал лифт, дворники громыхали мусорными баками.
