парень, которому также было влито немалое количество целебных зелий, не только очнулся, но и окреп для серьёзного разговора.
Увидев меня вместе с Тарасом, Пален тихо выругался, а затем после небольшой паузы начал просить меня о снисхождении и вызове целителя, который мог бы оказать ему квалифицированную помощь и наконец избавить от болезненных и неприятных ощущений.
Последнюю фразу граф прокричал и принялся яростно чесаться. Представив, как сильно может зудеть восстанавливающаяся кожа и как он нервничает из-за того, что попал мне в руки, я решил этим воспользоваться.
Сначала я застращал парня тем, что никому не известно о его местоположении. Напомнил, что являюсь весьма мстительным человеком, а затем между делом добавил, что даже не собираюсь трогать его и пальцем. Пален воспрял, но после моего ответа затрясся и окончательно сломался.
А всё потому, что молодой, симпатичный молодой человек внезапно осознал, что если ему не окажут квалифицированную помощь, то он, попавший под воздействие сильного огненного заклинания, может до конца жизни остаться ошпаренным уродом, который будет своей ужасной внешностью пугать детей.
— Что ты от меня хочешь? — прохрипел затрясшийся граф. — Говори! Я всё сделаю!
— Правильное решение, — произнёс я и посмотрел на Тараса. — Станешь свидетелем «непреложного обета»?
Автюк согласился, и после недолгой подготовки и напряжения всех сил нам, пусть и с трудом, но удалось совершить ритуал. Всё же я слишком часто его использовал, не имея достаточно сил, поэтому если бы не Тарас, то ничего бы не получилось и для Палена была бы лишь одна дорога — на тот свет.
— Я смотрю, ты должниками разжился, — правильно понял сложности с ритуалом Тарас и с трудом встал.
— Есть такое. Без подобной клятвы никуда. Все предать норовят. Я же не семи пядей во лбу, как ты. Печати верности в своё время не изучал. А зря, — согласился я и постучал по двери, вызывая дежурных егерей.
Ветераны вынесли проинструктированного Палена в припаркованный на улице автомобиль и должны были отвезти его в клинику к целителям, сказав, что подобрали у одного из разломов вблизи аномалии.
Дождавшись, когда посторонние уйдут, всё ещё восстанавливающий силы Тарас произнёс:
— А ты сам-то не хочешь печатям обучиться? Я, конечно, не мастер, но кое-чему меня Марыся в своё время обучила.
— И сколько она с тобой занималась? Лет пять? — с интересом в голосе спросил я.
— Основы дам за год, — заверил меня Тарас, — остальное доберёшь опытом за пару лет.
— Договорились, — улыбнулся я, — но займёмся этим позже, когда я несколько разгребу делами. Слишком много человек хочет меня убить.
— А когда бывало иначе? — рассмеялся автюк.
— Кстати, — вспомнил я, — хотел всё спросить и забывал. А как Пален всё-таки выжил после того эликсира? Как я понял по аудиозаписи, он должен был пережечь душу одарённого в магическую энергию, придав ему колоссальное количество сил и, соответственно, таким образом убить.
— Всё просто, — ответил Тарас, — его эликсир мне удалось подменить. Поэтому, кстати, Пален и действовал куда более хладнокровно, чем Пламенев, а также не применял столь разрушительной магии. Я бы, наверное, и со вторым бы что-то придумал, но узнал, что к твоим родным отправляют снайперов и решил их прикрыть.
— За это отдельное спасибо. К Хладовым я успел привязаться, — признался я. — А вот что касается Палена, то твоя информация меня удивляет. С нашей последней встречи он стал гораздо сильнее. Успевал не только помогать Пламеневу с атакой, но и с лёгкостью уничтожал мои огневые точки. Очень опасный противник.
— Это потому, что парень и до тренировок в ордене с убийцами был весьма неплох, а наши эликсиры и занятия сделали его более опасным. К слову, несмотря на всё перечисленное, он оказался не столь силён, как можно было бы думать. Вспомни статистику потерь: огневые точки он разрушил, людей ранил или оглушил. Вот только погибших среди них нет.
Ещё немного подискутировав на данную тему, мы восстановились. Я уточнил у Николая, как обстоят дела у наших раненых егерей, и, удостоверившись, что всё нормально, отправился вместе с Тарасом к выжившим убийцам, а точнее, лишь к руководству операцией по моей ликвидации.
На квартире, в которой проживал хранитель Иосиф, нас встретил знакомый мне старший звезды по имени Борис, который с ненавистью уставился на нас и с силой сжал кулаки.
— Ну давай! — поторопил его Тарас. — Попробуй ударить! Я же вижу, что ты хочешь! Давай!
— Не буду! — едва не выплюнул мужчина. — Знаю, чем это чревато. Тут же от боли свернусь!
— Тогда на него напади, — предложил хохотнувший автюк и ткнул в мою сторону. — Его в запреты печати я не вписывал. Проверь, чего стоишь.
Борис промолчал и отвёл взгляд. После вчерашнего боя он понял, на что я действительно способен, и рисковать своей жизнью не спешил.
— Пришёл, — констатировал появление Тараса расположившийся на диване хранитель. — Поздно. Руководитель уже несколько раз пытался связаться. Боюсь, что он что-то заподозрил.
— Что молодой парень переподчинил себе хранителя, командира звезды и убийц? — уточнил Тарас, занимая одно из пустующих кресел. — Это вряд ли. Скорее всего, он уже узнал, что попытка убийства сорвалась. Ничего. Пусть подождёт и понервничает. А то привык, что всё у него идёт как по маслу. Расслабился.
На некоторое время в комнате повисла тишина, а затем Иосиф, покосившись на меня, спросил:
— Я могу узнать, кто ты такой? Откуда тебе известны тайны ордена о печатях? И для чего мы тебе понадобились?
— Всё просто, — ответил Тарас, самодовольно улыбнувшись. — Я ваш собрат по ремеслу и будущий негласный глава ордена. Поэтому вас и не убил. Кто тогда работать будет?
— Будущий? — переспросил Борис с сомнением и вновь сжал кулаки.
— Негласный? — отметил главное Иосиф.
— На два вопроса ответ — да, — самодовольным тоном произнёс Тарас, на что Борис поспешил уточнить:
— И что? Руководителя ты тоже сможешь убрать? Уверен?
— Если он выйдет из своего бункера, то определённо да, — сказал автюк. — Мог бы и там, да только боюсь, что стоит главному погибнуть, как всё взорвётся.
— Да что ты такое несёшь⁈ — продолжил провоцировать Тараса Борис. — Ты хоть бы со мной справился! Куда тебе против руководителя⁈ Не веришь⁈ Сними с меня запрет
