потом ноги еле передвигаешь. Ума не приложу, что с ней могло произойти? Сколько лет столовались в её квартире, всё было в порядке.
– Значит, действительно переметнулась, – вслух озвучил свои мысли Гунтас.
– Что значит «переметнулась»? – не понял Серёжка.
– Вместо волшебницы стала колдуньей и поддалась влиянию тёмных сил, – пояснил пелин. – Вот только не пойму, на чём они смогли подловить старуху и сманить в «чёрный лагерь»?
– А чего гадать, давайте у неё самой и выясним? – предложил Колька. – Благо далеко ходить не надо, живём в одном доме.
– Твоя правда, – согласился Гунтас. – родственника Эрлока мы всё равно уже не вернём, но предотвратить очередные жертвы можем постараться.
Пелин и ребята без промедления направились в коридор, открыли дверь и побежали по ступенькам вниз до квартиры, в которой жила баба Клава.
Опечаленный Эрлок остался на кухне рядом с телом своего двоюродного дяди.
– Ну что, Фурис, вот и отбегались твои шесть ножек. Вот и насытился ты по самые кончики усов. Упокой тебя земля с хлебными крошками.
– Эй, ребята! – позвал он недавних носильщиков. – Забирайте дядю, надо его спрятать куда подальше, чтобы поганые пауки не нашли тело и не устроили «пир на костях».
– Не переживай, Эрлок, – успокоил его один из здоровяков. – Спустим прямиком в канализацию, туда мерзавцы не сунутся – боятся воды.
– Вот и хорошо, вот и ладненько. Эх, нелегка наша доля лесача: если тапочкой не раздавят, так гадостью какой отравят.
И траурная процессия из трёх живых тараканов и одного мертвого тела медленно направилась к вентиляционной решётке.
Тем временем возбужденные путешественники спустились на этаж, где проживала волшебница Клава, и принялись что есть мочи тарабанить в дверь её квартиры.
– Иду-иду! – послышались вскоре шаркающие шаги. – Вы чего так стучите – дверь мне сломаете, окаянные! – И на пороге возникла старушка, весь вид которой свидетельствовал о том, что она устала или приболела.
– Вы что, решили до инфаркта меня довести? – недоуменно уставилась она на путешественников.
– Лучше мы тебя, чем ты нас отравишь, старая, – без лишних прелюдий начал Гунтас. – А ну признавайся, кто снабдил тебя ядом и велел отравить Сервоета Младшего?
– Что вы, что вы, господин пелин, бог с Вами, – испуганно затараторила старушка, отмахиваясь руками. – Я сроду зла никому не делала. А если и использовала для своих заклинаний энергию других людей, то потом им и возвращала её вместе с выпечкой. Ребята могут подтвердить мои слова. Вот, смотрите…
С этими словами старушка трясущимися от страха руками достала из кармана своего передника маленький блокнот:
– Здесь всё в записано в точности и аккуратности. Когда, где и у кого энергию я забрала и кому её назад вернула вместе с пирожками. Всё точно, как в аптеке.
– Прямо «магическая бухгалтерия», – усмехнулся пелин, разглядывая каракули пожилой женщины. – Если не ты нас травила, тогда кто мог подсыпать яд в твою стряпню?
– Никто, совсем никто, я ведь одна живу и посторонних в квартиру стараюсь без нужды не пускать. Ну, был месяц тому назад местный сантехник, засорившуюся трубу на кухне прочищал, и больше никого. Но я его проверила – обычный лысак, любит выпить да погулять, а в остальном совершенно безобидный.
– Что-то ты нам не договариваешь… А ну веди на кухню, посмотрим, в каких условиях ты свои вкусности готовишь, – скомандовал Гунтас и, не дожидаясь приглашения, прошёл вглубь помещения. Серёжка, Колька и Валерка молча последовали за ним.
Квартира бабы Клавы была под стать хозяйке – чистая, уютная и невероятно тёплая. Мебель, подобранная с большим вкусом, ковры ручной работы, вычищенные до шерстяного блеска, обои без малейшего пятнышка и сногсшибательный аромат свежей выпечки, заставляющий даже сытого человека сглатывать слюну.
На кухне также царил совершенный порядок: баночки со специями, стоящие в ряд, чистая скатерть на столе без малейших следов крошек и пролитой жидкости, подносы с аккуратно разложенными испечёнными пирожками и тазик с тестом для новой выпечки.
– А это что такое? – воскликнул пелин и направился к окну, возле которого стоял посох, отнятый накануне ребятами у колдуна Дмитрия Сергеевича. Приблизился к плохо отёсанной палке и достал свой карманный магометр. Сверился с показаниями и в крайнем возбуждении обратился к бабе Клаве:
– Вот как, значит, старая, решила Совет времён и измерений вокруг пальца обвести? Думаешь, у нас там одни дураки и недотёпы собрались? А ну, живо признавайся, откуда у тебя эта гадость? – и он ткнул маленькой ручкой в посох, не решаясь к нему притронуться.
– Погоди, Гунтас, – вмешался Серёжка. – Эту палку мы бабе Клаве подарили.
– Ещё не лучше! – всплеснул руками пелин. – А вы откуда притащили эту тёмную сущность?
– Если бы приезжал ко мне почаще, то знал бы, что вчера во дворе на нас напал колдун Дмитрий Сергеевич. Ничего страшного он с нами не сделал, наоборот, это мы его так напугали, что он убежал, аж пятки сверкали, даже посох свой позабыл. А использовал он его потому, что кто-то разлил на пол масло возле его квартиры. Сергеич поскользнулся и потянул связки на ноге. Поэтому ему и нужна эта палка, чтобы легче было ходить.
– Он сам вам это рассказал?
– Ну да, – подтвердил Колька. – И не думаю, что соврал, поскольку был крайне напуган нашим рассказом про гиппоокуса.
– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь вообще происходит? – «проснулся» Валерка. – Таких тайн нагородили, что я чувствую себя неразумным младенцем, которого кормят через соску и стараются ничего не рассказывать, чтобы я не обкакался от страха.
Глава 10. Загадочная девочка
– Точно, Валерки ведь с нами не было, он вообще не в курсе происходящего, – воскликнул Серёжка. И ребята вкратце пересказали другу забавную, на их взгляд, историю с колдуном.
– Я же говорил, что Нелли клёвая! – обрадовался мальчик. – Нам бы такого гиппоокуса с собой везде таскать, тогда мы стали бы королями любого измерения.
– Получается, что поганый посох изначально был у Дмитрия Сергеевича? – задумчиво произнёс Гунтас, который тоже с интересом слушал о приключениях Серёжки и Кольки. – Интересно, кто же это ему вручил столь сильный магический предмет, да ещё заряженный тёмной энергией?
– Так вот оно в чём дело, – заохала баба Клава и устало опустилась на табурет. – А я в толк взять не могу, чего это мне со вчерашнего вечера так нездоровится? И спину ломит, и ноги сводит, и голова гудит, словно в ней рой пчёл поселился. Думала, что простыла, хотя на улице жарища и ни облачка.
И, главное дело, набираю энергию у других людей и думаю: «Ну, сейчас напеку разных вкусностей!» А когда дохожу до плиты, понимаю,
