– Может, просто позвоним? – Кора шаловливо потянулась пальцем к звонку.
– А может, не надо?
Хотя мы стояли у заведения, чья реклама красовалась на тех достославных спичках, но не лучше ли, не теряя времени, поискать Катрин дома у Гилтера?
Мы мялись у порога «Парилки», не зная, как поступить. Из соседнего дома вышла пожилая женщина. Кора вежливо справилась о часах работы сауны.
– Что вы, деточки! Какая сауна! Тут самый настоящий бордель! – покачала головой старушка, удивляясь нашей наивности. – Держитесь подальше от этого места. Я, если бы могла, сегодня же отсюда переехала! Каждые две недели они привозят новеньких из Польши, Таиланда, Африки… Срам какой! Иногда, особенно рано утром, слышно, как бедняжки плачут. Я раз позвонила в полицию – на следующий же день у меня на лестничной площадке сожгли детскую коляску!
И словно опасаясь, что сболтнула лишнее, старушка засеменила прочь.
По сути дела, ничего нового мы не услышали. Мы и раньше знали об этом социальном явлении, связанном с попранием прав, эксплуатацией человека человеком, – современной работорговле. Почти каждый день в прессе обсуждают эту жареную тему: девушки приезжают в Германию с туристической визой на несколько месяцев, намереваясь немного подзаработать. Здесь у них отбирают паспорта и заставляют выходить на панель.
Наверное, Сенг Ароон отвечала за поставки из Таиланда, должна была инструктировать новеньких и развеивать их небезосновательные страхи. И Гилтер женился на ней, чтобы она на законных основаниях осталась в Германии, а не из-за глубокой взаимной симпатии.
– Если вся банда собралась в борделе, то мы можем без риска пошарить дома у Свена, – сказала я.
В самом деле, бессмысленное стояние на тротуаре наскучило – мы пошли за машиной. По-прежнему не зная, куда ехать, мы обратились к постовому, дежурившему у Главного вокзала. Тот был рад поболтать, любезно и подробно объяснив нам, как проехать в район Гинхайм.
Свен Гилтер жил у самой городской черты, в благопристойном, богатом районе: ухоженные частные домишки, добропорядочные бегонии на окнах, стриженые лужайки, на лужайках не какие-нибудь плебейские садовые гномы, а исключительно фигурки журавлей чугунного литья.
Проехав мимо дома Гилтера, мы остановились метров на сто дальше по улице. В поисках предметов, пригодных для самообороны, перевернули вверх дном содержимое багажника. Среди полезных вещей обнаружились: проверенный в бою фонарь, гаечный ключ и трофейная связка отмычек, та, которую Кора захватила в битве с мафиози.
Дверь дома не поддалась с первого раза, и, чтобы не привлекать внимания, взламывая парадную дверь среди бела дня, мы вошли через гараж. Гараж – это хорошо, но сможем ли мы попасть в дом? Дверь из гаража вела в хозяйственный подвал. Стиральная машина, сушилка, морозилка – все как у людей.
Кора открыла морозильную камеру и, принюхиваясь, заскрипела, как старая ведьма:
– Чую-чую человечинку! Клянусь святым Каннибалом!
– Кора! Перестань! – взмолилась я.
Мне стало жутко, хотя в морозилке не лежало ничего криминального, только мирные мороженые овощи, крабовые палочки, какие-то азиатские полуфабрикаты в ярких упаковках и прочие покрытые инеем припасы. Но и без дурацких шуток Коры меня поташнивало от страха: каждую минуту я боялась споткнуться о мертвое тело Катрин и хорошо понимала, что и я, и мой гаечный ключ вполне можем оказаться в одном мешке, на дне Майна. Надо было слушать Феликса, когда он советовал мне не лезть больше ни в какие авантюры!
В отличие от меня Кора не терялась. У нее-то всегда холодная голова, а может, просто дурная? Разве страх – не естественный инстинкт, который нельзя недооценивать?… Некогда философствовать! Я вслепую лезла за Корой: не ровен час наша альфа-волчица выгонит меня, слабачку, из стаи…
Кора не колеблясь шла вверх по лестнице в дом. Я втайне надеялась, что дверь на первый этаж заперта на три замка. Но Коре достаточно было повернуть ручку – и мы в прихожей. Дом казался нежилым: холодно и тихо. Вопрос – надолго ли?
– У твоего истязателя изысканный вкус, – прошептала Кора, с ехидной улыбочкой оглядывая холл.
Бра, книжный стеллаж, на нем вместо книг коллекция порновидео, несколько оловянных кубков, деревянная нубийская статуэтка. В углу шкаф с оружием – закрыт на ключ.
Несколько дверей вели из прихожей в остальные помещения дома. Где-то зазвонил телефон – я вздрогнула. Вдруг медленно и бесшумно отворилась одна из дверей – мои ноги подкосились от ужаса. Съежившись, я опустилась в ближайшее кресло… Из кухни вышла сиамская кошка и стала тереться о ноги Коры.
– Эй! Давай не будем чесать кошечек за ухом! – прошептала я. – Пошли наверх, покончим с этим!
На втором этаже самым примечательным помещением была ванная комната, выложенная черной и ядовито розовой плиткой – узор совершенно дикий. В маленьком кабинете и в большой гостиной, посередине которой перед огромным телевизором стояла лишь прожженная на подлокотниках софа, ничего подозрительного не обнаружилось. На стене плакат «Amazing Thailand». [33]Везде образцовый порядок, и ни следа Катрин.
Мы стояли в спальне возле круглой водяной кровати.
– Давай вызовем Феликса и Энди! У тебя телефон с собой? – дрожа от страха, попросила я.
– Запомни раз и навсегда, – сердито выпалила Кора, – будешь постоянно возиться со всякими маменькиными сынками, они сядут в конце концов тебе на шею и вытянут все соки, чтобы самим казаться сильнее! Они вскоре делаются важными, как индюки, а ты – собственной тенью! Мужчины – вампиры, сколько тебе повторять? Не бегай за ними!
С этими словами она стукнула по водяному матрасу – тот утвердительно булькнул. Я промолчала: не время и не место спорить о мужских недостатках. Однако в тот момент я бы обрадовалась самому слабому из мужчин, окажись он рядом.
– Пошли отсюда. – Я канючила все сильнее. – Мы попросту теряем время и сильно рискуем…
– Помолчи! – прикрикнула на меня подруга. – Ты ничего не слышишь?
И в самом деле я услышала еле слышное шуршание: кошка забавлялась, отдирая край обоев, отошедший по шву у зеркала на стене.
Так же как нелепые натюрморты прятали бесценные сокровища галерей, обои с розочками, очень похожими на наши, скрывали от любопытных глаз фальшивую стену из фанеры. Нам бы ни за что не заметить потайной двери, замаскированной зеркалом, если бы не кошка.
Дрожащей рукой я потянула дверь на себя: в узкой маленькой кладовке без единого окна лежали две связанные женщины. Одна из них – наша Катрин.
Она явно дышала, но сколько мы ни хлопали ее по Щекам и как громко ни звали – не отзывалась и не открывала глаз. Сквозь открытую дверь потянулся легкий сквознячок – лицо Катрин слегка порозовело, но сознание не возвращалось. Сейчас я бы обрадовалась любому проявлению жизни: хоть ее назойливой болтовне, хоть вечным удрученным вздохам.
Кора наклонилась над второй пленницей. Той девушке, чернокожей, незнакомой нам, повезло куда меньше.
– А с этой все, – деловито сообщила Кора. – Кончено.
Тут ее как прорвало, даже железные нервы Коры не выдержали – рыдания сотрясали ее плечи, слезы ручьями бежали по лицу.
– Кора! Не надо, не плачь! – Я обняла подругу, гладила ее по голове, но утешить не могла.
А я-то думала, что Кора утратила все человеческие чувства, стала жестокой и алчной повелительницей низших существ. Нет, она – прежняя чувствительная девочка, которую я знала все эти годы, которую так любила.
Вдруг мне послышалось, что к дому подкатила машина. Подбежав к окну, я посмотрела вниз: из «мерседеса» выходили Сенг Ароон и Свен. Те три новенькие, похоже, остались в «Парилке».
– Кора! Они идут сюда! – понизив голос, позвала я подругу, хотя не могла себе представить, что же нам теперь делать: прятаться, бежать, драться с ними, звонить в полицию…
