Над «Гойей» Василий бился долго. Но когда работа была закончена, художник никого не решился позвать посмотреть на свое торжество. С последним ударом кисти по холсту им было совершено преступление, предусмотренное соответствующей статьей Уголовного кодекса РСФСР. Ему мог быть назначен срок лишения свободы до 4 лет. «А ведь Биг Босс говорил, что намерен поставить это дело на широкую ногу», — тоскливо думал Звенигородский. В этом случае ему грозила отсидка до десяти лет…
Аванс Стрельцов прислал Василию в тот же день, когда Хромой забрал у Звенигородского картину, а остальные деньги вручил через неделю. Василий понял, что ему удалось выгодно сбыть «Гойю», и впал в состояние мрачного раскаяния.
Лена купила у подруги одежду, обувь, косметику и ходила в совершенном восторге. Она даже приобрела шубу из каракуля. Однако, решив, что каракуль старит ее, тут же продала шубу, потеряв на этой операции триста рублей. В результате Василию пришлось отказаться от мечты купить себе катер. Оставшихся денег хватило лишь на ремонт квартиры, переоборудование мастерской и покупку пары финских мужских костюмов.
Теперь Лена каждый день щеголяла в обновах. Еще никогда у нее не было столько красивой одежды. Звонок Игоря Михайловича Стрельцова, пригласившего супругов Звенигородских в ресторан поужинать, заставил Лену, уже встречавшуюся как бы случайно с Биг Боссом, надолго уединиться в спальне перед трюмо с косметическими принадлежностями.
***
В один из солнечных июльских дней оперуполномоченного БХСС Алексея Смирнова вызвал к себе начальник райуправления внутренних дел полковник Гусятинский.
— Мне звонили с Петровки, 38, просили помочь с кадрами, — проговорил Гусятинский. — Что, если я предложу им тебя? У тебя неплохой опыт самостоятельной практической работы. Есть хватка, фантазия. Конечно, были и ошибки, чего греха таить…
— Один господь Бог без греха, — шутливо заметил Алексей.
Гусятинский строго посмотрел на него поверх отсвечивающих очков:
— Хоть ты сейчас и ёрничаешь, я все равно буду рекомендовать тебя для работы на Петровке. А уж дальше тебе самому придется показывать все, на что ты способен…
***
Столик в ресторане Стрельцов заказал под пальмой. Он всегда предпочитал сидеть в углу — оттуда отлично просматривался весь ресторан, и главное, к столику невозможно подойти незамеченным.
Ему не пришлось долго ждать — показались супруги Звенигородские. Стрельцов сделал едва заметное движение головой, и к ним кинулся официант. Он провел Лену и Василия прямо к Биг Боссу.
Стрельцов внимательно рассматривал Лену. До этого он, проявляя к ней заметный интерес, несколько раз встречался с Звенигородской по незначительным вопросам. «Художнику крупно повезло, — размышлял Игорь Михайлович. — Вряд ли он даже подозревает, что за сокровище — его жена!».
— Что будем есть? — осведомился Стрельцов, когда все расселись.
— Если можно, омаров, — мелодичным голосом произнесла Лена.
— А мне — свиные отбивные, — решительно отозвался Василий. Новый финский костюм удивительно шел ему, плотно облегая фигуру и подчеркивая широкие плечи художника. Судя по всему, Звенигородский знал об этом.
— Бифштекс, — отрывисто бросил Биг Босс официанту и отвернулся.
— Что будете пить? — вежливо напомнил официант. Он знал, что за один этот вечер получит больше, чем за неделю работы, и старался изо всех сил.
— Мартини. — Стрельцов обвел взглядом сидевших за столом. — Это всех устраивает?
— Да! — в один голос воскликнули Лена и Василий.
— Никогда еще не встречал такого поразительного единодушия между супругами, — улыбнулся Игорь Михайлович.
Лена смущенно потупилась.
Через пять минут официант возвратился с полным подносом и начал заставлять столик тарелками, бутылками, рюмками и маленькими фарфоровыми плошками с приправами.
— Первый тост, как водится, за здоровье нашей прекрасной дамы, — с серьезным видом сказал Стрельцов. — Ведь она и впрямь прекрасна!
Они чокнулись. Игорь Михайлович заметил, как зарделась от его слов Лена. Впрочем, он действительно сказал то, что думал. Он заметил также, с каким осуждением посмотрела она на мужа, который залпом опорожнил свою рюмку и тут же налил следующую. «Она не любит, когда мужчина пьет», — мгновенно взял себе на заметку Игорь Михайлович.
После очередного тоста — «за успех в делах» — все принялись за еду. Игорь Михайлович рассеянно ковырял вилкой свой бифштекс, искоса поглядывая на очаровательную соседку. Ему бросилось в глаза, что она задумчива.
Скоро первая бутылка Мартини была пуста. Официант принес вторую. Он хорошо знал свое дело. Биг Босс заметил, что от каждой выпитой рюмки лицо Звенигородского все больше краснеет, а жесты становятся развязными. Лена не скрывала своего неодобрительного отношения к поведению мужа, но Василий словно не замечал ее испепеляющих взглядов.
Улучив удобный момент, когда рука Звенигородского застыла посередине стола, приготовившись в очередной раз наполнить рюмку, Стрельцов шепнул Лене на ухо:
— Хотите потанцевать?
— С удовольствием! — радостно отозвалась она.
Биг Босс подвел жену художника к руководителю ресторанного оркестра и спросил ее:
— Какую музыку вы больше всего любите?
— Танго! — вздрогнув от восторга, произнесла Лена. Ей еще ни разу в жизни не приходилось заказывать музыку для самой себя.
…Было уже довольно поздно, когда Игорь Михайлович и Лена вывели пьяного Василия на улицу. Стрельцов отвез своих гостей домой и, пока Василий возился с кодовым замком в подъезде, задержался с Леной на улице.
Когда художник, справившись, наконец, с неподатливым замком, выглянул из подъезда, чтобы позвать жену, Стрельцов курил, а Лена сосредоточенно чертила носком туфли какие-то фигуры…
Проснувшись на следующее утро, Василий с трудом поднялся и прошел в ванную. В голове сильно шумело.
Возвратившись в спальню, художник неожиданно увидел на туалетном столике, где у Лены лежала косметика, листок бумаги. Холодея от предчувствия чего-то страшного, прочитал: «Я ушла от тебя — думаю, что навсегда. Не трудись искать меня, это совершенно бесполезно. Желаю тебе счастья. Лена».
Не в силах произнести ни звука, Василий так и застыл с бумажкой в руках. Ему казалось, что все это — мистика, дурной сон, злое наваждение, которое непременно рассеется. Дрожащими пальцами Василий набрал рабочий телефон жены. Но то, что он услышал, означало конец всяких надежд и упований. «Звенигородская уволилась», — сообщили ему и повесили трубку.
Мозг Василия пронзила страшная догадка: «Стрельцов!». Он сразу вспомнил все: и счастливое выражение глаз Лены после их очередного танца с Игорем Михайловичем, и полные презрения взгляды, которые она бросала на него, пьяного, и то, как по-хозяйски держал руку на ее талии Биг Босс.
Василий снова кинулся к телефону и начал названивать Стрельцову. Но — странное дело — на другом конце провода никто не брал трубку. Он попробовал дозвониться до Игоря Михайловича еще по двум телефонам, оставленными ему Биг Боссом для связи в экстренных случаях, но столь же безуспешно. Тогда Звенигородский, наконец, понял: его жизненный путь преградила неодолимая стена. Стрельцов не напрасно был столь щедр и предупредителен. Наступил момент, когда он потребовал сполна расплатиться по счетам.
***
Примерно через три недели после разговора с Гусятинским, Алексей Смирнов прибыл по вызову на Петровку, 38. Там с ним обстоятельно побеседовали, познакомили с людьми, которые должны были стать его коллегами, словом, ввели в курс дела.
Гусятинский настоял на том, чтобы Смирнову устроили нечто вроде прощального вечера. Его поздравили с повышением, пожелали успехов на новом поприще, а Алексей, в свою очередь, горячо поблагодарил собравшихся и выразил надежду, что им еще не раз доведется встретиться. «Мир тесен», — философски заметил на это Гусятинский. Он обвел задумчивым взглядом собравшихся и неожиданно произнес, обращаясь к одному Алексею:
— Только не задирай нос, не думай, что раз ты сотрудник ГУВД Москвы, то царь и Бог и все умеешь.
— Он парень хороший, задирать нос не будет. Правда, Алексей? — зашумел молодой следователь райуправления Михаил Хуторный, весельчак и душа компании.
— Конечно, — улыбаясь, произнес Смирнов. Но внутренне он был очень серьезен. Он понимал, что слова Гусятинского произнесены не просто так. Чувствовалось, что за ними скрывается большой житейский опыт, выстраданная мудрость много повидавшего на своем веку человека. Алексей дал себе клятву не подвести своих товарищей, оказавших ему такое доверие.
***
Василий зря пытался дозвониться до Стрельцова: еще утром тот вместе с Леной уехал на Валдай, поселившись там в охотничьей избушке. Хотя эту «избушку» правильнее было бы назвать дворцом: в ней были все городские удобства. Совсем недавно, во времена застоя, она служила одним из мест приема высокопоставленных гостей, приезжавших на Валдай поохотиться.
