У пирса не было никакой речной каравеллы. Увидев это, Кикаха остановился, решив повернуть обратно. Но не успел, потому что хамшемы увидели его и окликнули.
— Теперь все равно как себя вести, можно даже вызывающе, — пробурчал Вольфу Кикаха. — Если я закричу, беги, как из ада. Эти субчики — работорговцы.
Там было около тридцати хамшемов, все вооруженные ятаганами и кинжалами. Вдобавок с ними стояли около пятидесяти солдат, высоких, широкоплечих, более светлых, чем хамшемы, со странными узорами, вытатуированными на лицах и плечах.
Это были, как объяснил Кикаха, толкинские наемники, часто используемые хамшемами. Знаменитые копейщики, горцы, козопасы, они презирали женщин как существ не пригодных ни к чему, кроме домашней работы и деторождения.
— Не давай им взять тебя живым.
Это было последнее предупреждение Кикахи, прежде чем он улыбнулся и поздоровался с предводителем хамшемов, очень высоким мускулистым человеком! по имени Абиру.
Его лицо можно было бы назвать красивым, если бы не чересчур большой и кривой, напоминавший ятаган, нос. Он ответил Кикахе довольно вежливо, но большие черные глаза оценивающе блеснули, словно он увидел перед собой фунт выставленного на продажу мяса.
Кикаха выдал ему ту же историю, которую рассказал Архюрелю, но существенно сократив ее и опустив упоминание о драгоценностях. Он сказал, что они будут ждать прибытия купеческого судна, чтобы уехать обратно в Шиашту. А как обстояли дела у Абиру?
К тому времени способность Вольфа быстро усваивать языки дала ему возможность понимать хамшемское наречие, в пределах обычного бытового разговора. Абиру ответил, что благодаря Господу и Тартарту данное деловое предприятие оказалось прибыльным. Кроме набранного рабского материала обычного типа, он захватил в плен группу очень странных созданий, а также женщину исключительной красоты, подобной которой никогда прежде не видел, во всяком случае, на этом ярусе. Сердце Вольфа сильно забилось: неужели такое возможно?
Абиру спросил, не хотят ли они взглянуть на пленников.
Кикаха бросил предупреждающий взгляд на Вольфа, но ответил, что он очень хотел бы увидеть как курьезных существ, так и сказочную женщину.
Абиру поманил капитана наемников и приказал ему отправиться за ними вместе с десятью воинами. Тут Вольф почуял опасность, которую Кикаха осознавал с самого начала. Он знал, что им следует бежать, хотя и маловероятно, что это удастся. Шолкины, надо думать, привыкли настигать беглецов своими копьями.
Но он отчаянно хотел снова увидеть Хрисеиду. Поскольку Кикаха не предпринимал никаких действий, Вольф решил положиться на судьбу.
Любезно болтая о прелестях столичного города Хамшема, Абиру провел их по заросшей подлеском улице к большому ступенчатому зданию с разбитыми статуями на всех уровнях и остановился перед входом, где их ожидали еще десять шолкинов. Прежде чем они вошли, Вольф почувствовал, что гворлы находятся там: перекрывая вонь немытых человеческих тел, плыл запах подгнивших фруктов, свойственный бугристому народу.
Внутреннее помещение было скудно освещено. У противоположной стены на каменном полу сидели примерно сто мужчин и женщин, и среди них около тридцати гворлов. Все были прикованы друг к другу длинными тонкими железными цепями, крепившимися на ошейниках.
Вольф поискал глазами Хрисеиду.
Отвечая на его невысказанный вопрос, Абиру сказал:
— Кошкоглазую я держу отдельно. У нее есть прислуга и особая охрана. Она получает все внимание и заботу, полагающиеся драгоценному камню.
— Я хотел бы увидеть ее, — сказал Вольф, не в силах сдержаться.
Абиру пристально взглянул на него.
— У тебя странный акцент. Разве твой спутник не говорил, что ты тоже из страны Шиашту?
Он махнул рукой солдатам, которые двинулись вперед с копьями наперевес.
— Неважно. Если ты и увидишь эту женщину, то только с конца цепи.
Кикаха возмущенно закричал:
— Мы подданные царя Хамшема и вольные люди! Вы не посмеете! Это будет стоить вам голов!
— Я не намерен везти тебя обратно в Хамшем, друг мой. Мы отправляемся в Тевтонию, где за тебя дадут хорошую цену, если будешь менее разговорчив. Мы, однако, можем позаботиться о твоей скромности, отрезав тебе язык.
Ятаганы спутников были отобраны вместе с рюкзаками. Подталкиваемые копьями, они прошли к концу закованных в цепи людей непосредственно за гворлами, на них также надели железные ошейники. Абиру вывалил на пол содержимое рюкзака и выругался, обнаружив кучу драгоценных камней.
— Так значит, вы кое-что нашли на территории затерянных городов? Нам повезло. Мне даже захотелось вас отпустить, ведь теперь, благодаря вам, я разбогател!
— Какая свинья! — пробурчал Кикаха. — Он еще издевается! Словно злодей из второсортного фильма Черт бы его побрал! Если у меня появится хоть малейшая возможность, я отрежу ему не только язык.
Абиру, осчастливленный внезапно свалившимся на него богатством, вышел. Вольф начал изучать цепь, соединявшую ошейники. Она состояла из мелких звеньев, и при большом желании, вероятно, ее можно было бы порвать.
На земле в свое время он забавлялся, втайне пробуя свою силу, разрывая именно такие цепи. Сейчас надо было дождаться наступления темноты.
За спиной его Кикаха прошептал:
— Гворлы не узнали нас в этом гриме, пусть все так и остается,
— Где же рог? — отозвался Вольф.
Кикаха, перейдя на раннюю средневерхнегерманскую форму тевтонского, попытался заговорить с гворлами. Но те начали в ответ плеваться, и Кикаха оставил это занятие. Он сумел переговорить лишь с одним из шолкинских солдат и еще с несколькими рабами, собрав от них по мелочам много сведений.
Гворлы были пассажирами на судне «Квакииржуба», курсировавшем по реке под командованием некоего Раххамена. Пристав в этом городе, капитан встретил Абиру и пригласил его на борт выпить чашу вина. Той же ночью, фактически за день перед тем, как Вольф и Кикаха появились в городе, Абиру и его люди захватили судно. Во время борьбы капитан и несколько матросов были убиты, остальные теперь находились здесь, закованные в цепи.
Судно было отправлено вниз по реке для продажи экипажа одному речному пирату, у которого были налажены связи с Абиру.
Что же касается рога, то никто из членов экипажа судна никогда не видел его и не слышал о таком предмете.
Кикаха сказал Вольфу, что, по его мнению, Абиру вряд ли позволит узнать о нем кому-либо еще, кроме себя. Он, должно быть, опознал его, так как все слышали про рог Господа. Он был принадлежностью религии одного культа и описывался в различных священных книгах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
