Наши бомбардировщики и штурмовики в это время эффективно поддерживали свои сухопутные войска, наступающие на узком участке фронта. Группы самолетов 2-го бомбардировочного авиационного корпуса, которым командовал генерал-майор авиации В. А. Ушаков, 3 мая подавляли артиллерию противника, обеспечивая продвижение нашей пехоты и танков, прорвавших вражеские укрепления южнее Крымской. Штурмовики 2-го смешанного авиакорпуса, которым командовал генерал-майор авиации И. Т. Еременко, содействовали успешному вводу в прорыв танковой группы. В течение четырех дней, пока осуществлялся прорыв неприятельской обороны, бомбардировщики и штурмовики совершили 2243 самолето-вылета.
Все силы 4-й воздушной армии действовали в интересах 56-й армии, наступавшей в полосе шириной 15 километров. 4 мая станица Крымская была освобождена от гитлеровцев.
Покрышкин и братья Глинки, Зуб и Демидов, Гашева и Пасько, Семенишин и Речкалов, Фадеев и Смирнов, Голубев, Чечнева, Емельяненко и Сивков, сотни других летчиков и штурманов в этих воздушных сражениях покрыли себя неувядаемой славой.
С командного пункта нашей армии, находившегося под Абинской, можно было наблюдать, как почти каждые десять минут на землю падал сбитый вражеский самолет… Вот какими ожесточенными были воздушные схватки!
Поскольку отпала необходимость обеспечивать управление двумя воздушными армиями, штаб ВВС фронта расформировали. Генерал-лейтенант авиации К. А. Вершинин вновь вступил в командование 4 ВА.[6]
Главной заботой санитарной службы армии в этот период были быстрый розыск самолетов, совершивших вынужденную посадку вблизи переднего края, оказание медицинской помощи раненым летчикам и незамедлительная эвакуация их в тыл. Для выполнения этой важной задачи мы решили организовать этапы эвакуации, начиная от переднего края.
Управление авиацией над полем боя осуществлялось с помощью радиостанций наведения. Одни из них обеспечивали истребителей, другие — штурмовиков. Каждая авиадивизия имела свою главную радиостанцию и ряд вспомогательных, расположенных в непосредственной близости от переднего края. Некоторые авианаводчики находились в боевых порядках частей, совершавших прорыв.
Главные радиостанции соединений подчинялись главной радиостанции наведения и управления воздушной армии и включались в радиосеть командарма. Располагались они, как правило, поблизости от командных пунктов наземных войск. Это позволяло держать бесперебойную связь со всеми частями и подразделениями данного соединения. Мое давнее стремление использовать радиостанции наведения и управления для точного определения места вынужденной посадки самолетов и принятия срочных мер медицинской помощи экипажам теперь осуществилось.
Вблизи каждой радиостанции наведения был организован медицинский пост. Он состоял из фельдшера и шофера с автомашиной. Связь с наземными частями осуществлялась но телефону.
Следующим этапом эвакуации был армейский хирургический лазарет, развернутый на передовом аэродроме в хуторе Новошкольный, что в семи километрах от Абинской. Базой ему послужил лазарет 524 БАО, специально перемещенный в этот район. Он был усилен людьми и необходимыми средствами за счет других батальонов аэродромного обслуживания. Сюда эвакуировались раненые летчики, попавшие в общевойсковой поток эвакуации. Их «вылавливали» медицинские распределительные посты (МРП) наземных армий, организованные начальником санитарного управления фронта генерал-майором медицинской службы Н. И. Завалишиным и главным хирургом полковником медицинской службы профессором П. Л. Сельцовским.
При отсутствии противопоказаний для эвакуации в авиагоспиталь все раненые летчики после оказания им неотложной врачебной помощи из армейского хирургического лазарета эвакуировались в Ессентуки. А те, что «проскакивали» МРП, попадали в один из эвакогоспиталей Краснодара. Оттуда их также отправляли в Ессентуки санитарными самолетами.
Этапы эвакуации особенно четко начали действовать со второй половины мая. Если в апреле санслужбами БАО и авиадивизий было подобрано вне аэродромов 20 % раненых летчиков, а наземными войсками — 22 %, то в мае и в последующие летние месяцы медицинские посты подбирали почти всех пострадавших авиаторов.
Cooтношение боевых санитарных и безвозвратных потерь, как и в 1942 году, было приблизительно один к трем. Весной наши авиачасти понесли особенно большой урон в летном составе. И все же господство в воздухе над Кубанью и Таманским полуостровом было завоевано.
В конце мая и начале июня противнику снова удалось сосредоточить против Северо-Кавказского фронта огромное количество самолетов — до 1400. На земле и в воздухе шло сражение за горные отроги, прикрывавшие Голубую линию мощный рубеж вражеской обороны. Атаки своих наземных войск фашисты поддерживали бомбовыми ударами с воздуха. Группы бомбардировщиков насчитывали до 100 самолетов. Временно инициатива в воздухе опять перешла к противнику. Но это продолжалось недолго. В приказе Военного совета фронта от 21 июня было сказано: «В результате воздушных сражений победа, бесспорно, осталась на нашей стороне. Противник не добился своей цели. Наша авиация не только успешно противодействовала врагу одновременно вынудила немцев прекратить воздушные бои и убрать свою авиацию».
Медицинская служба 4-й воздушной армии в основном справилась с обеспечением боевых действий. Полностью оправдала себя работа медпостов при радиостанциях наведения и управления. Хорошо действовали этапы эвакуации раненых. Врачебная помощь в 89 % случаев оказывалась в первые два часа. С 11 марта по 1 июля ессентукский авиагоспиталь принял 227 раненых и больных. Из них 99 человек были в тяжелом состоянии.
В июле в связи с большой удаленностью ессентукского авиагоспиталя от частей воздушной армии (около 400 км) и тем, что перебазировать его было нельзя, раненых авиаторов стали частично эвакуировать в Краснодар в ЭГ № 3219. Позднее — в ЭГ № 2151, где мы организовали авиаотделение.
Выбрав подходящий день, я посетил сануправление фронта. Гам встретился с А. Д. Вайнштсйном и заместителем начальника СУФ полковником медицинской службы А. Е. Соколовым.
С весны 1942 года я видел Андрея Ермолаевича всего один раз, вскоре после освобождения станицы Крымская. Прилетев в Краснодар, я порадовался тишине и спокойствию в городе, который уже начал отстраиваться. Когда вошел в здание, где размещалось санитарное управление, и стал подниматься по лестнице, услышал сигналы воздушной тревоги. Но они показались мне несерьезными после всего того, что довелось увидеть и испытать под Крымской.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
