– В каком смысле как на рынке?
– Да в прямом – или в кривом, раз уж ни одного «прямого» смысла в этом фильме, говоря твоими словами, не просматривается. На рынке тоже нет однозначного понятия добра или зла. «Быки» не могут жить без «медведей», так же как «светлые» никому не нужны без «темных». У нас даже сложнее, ведь мы еще и оборотни. Мы боремся друг против друга, зарабатывая деньги, ничего в итоге не производя, но при этом мы создаем тот самый фондовый рынок, который считается одной из важных составляющих здоровья экономики любой страны. Так что можно смело и про нас фильм снимать, – Инна наконец-то улыбнулась, несколько успокоив напрягшегося от неожиданного погружения в глубины ее философских мыслей Петю.
– Не иначе ты приехала из Новосибирска в Москву, чтобы поступать в какой-нибудь вуз, связанный с искусством.
– А вот и нет. Я хотела конкретно на экономический факультет.
– С чего вдруг такая тяга?
– У меня мама бухгалтер, а папу я и не помню. Бабушек и дедушек у меня тоже не было. Поэтому я с детства при маме и в окружении ее отчетов, форм и прочей бухгалтерской дребедени. Последнее время она работает в Новосибирске в довольно крупной инвестиционной конторе. Так что все эти дела мне не в диковинку.
– Вот оно что… Но она же не трейдер.
– Ну и что? Она меня и в одиннадцатом классе старалась при себе держать, а со скуки чему только не научишься. Да и дядя Вова меня обучал, а уж он-то в трейдинге соображает, – глаза Инны заметно заволокло дымкой воспоминаний. Хотя, возможно, это было следствием действия уже третьего по счету коктейля.
– Что за дядя Вова?
– Так, среднего уровня начальник в маминой конторе. У них там типа роман приключился. Он и мне внимание уделял, как возможной будущей падчерице. Правда, потом мама решила, что он относится ко мне не совсем как к падчерице и вроде как учит не только трейдингу… В общем, обвинила меня невесть в чем. Скандал закатила жуткий. Потом давай прощения просить… Ее можно понять – у нее ж, как говорится, последний шанс. Поплакали, простили друг друга… и попрощались. Отправила она меня учиться куда подальше, хотя у нас там и своих хороших институтов навалом. Благо сестра ее, тетка моя, в Москве живет. Когда я не поступила и начала домой собираться, мама сказала, что институт – это все фигня, а раз уж в столицу попала, надо там когтиться. Как в фильме «Брат», помнишь? Типа: в Москве вся жизнь, все деньги и т. п. Теперь шлет денег и мне, и тетке, только чтоб я ей не мешала семейную жизнь налаживать. Ну а мне куда деваться? Когчусь потихоньку. Вот даже работу по теме нашла. Ну, теперь ты рассказывай, как ты дошел до точки пересечения наших путей?
Они не заметили, как провели за разговором два часа, приняли приличное количество порций алкоголя и «закусили» их безумным количеством никотина. Лишь выйдя на улицу, они поняли, насколько уже поздно.
– Тетка, небось, дергается уже? – проявил Петя джентльменскую озабоченность.
– Не страшно. Я ей позвоню… от тебя. Чего деньги на мобилке тратить, правильно?… Ты ведь не против? Или, может, у тебя телефона домашнего нету? – она с красноречивой усмешкой смотрела прямо в глаза оторопевшего Пети.
– Есть… конечно… есть.
– Тогда лови такси, пока я не передумала.
В ее глазах мигнули искры. «Он идет на зов», – мелькнула в голове Пети фраза из только что просмотренного фильма.
***
– Что, овес подорожал? – весело обратился Петя к пожилому бомбиле, поудобнее усаживаясь на заднее сиденье рядом с Инной и намекая на то, что запрошенная за поездку сумма превышает привычный тариф.
– Вам шуточки, а девяносто пятый уже за тринадцать рублей вылез! Говорят, до двадцати дойдет. Вот что за страна у нас такая, а? Сидим на нефти, запасы богатейшие. Ладно, мы за границу ее гоним по бешеной цене, но к своим-то людям разве можно как к иностранцам относиться? А еще говорят, недра принадлежат народу, тьфу! – Таксист выругался себе под нос. Петя явно затронул больную тему. – Нефтяные олигархи на них жируют, да и все!
– А вы на какой заправке обычно бензин заливаете? – Петя по-прежнему пребывал в приподнятом настроении.
– Да какая разница? Цена везде одна. Я ж говорю – сговор!
– И все-таки, есть же какая-нибудь наиболее любимая или удобная?
– Ну есть. «ЛУКОЙЛовская» у меня рядом с гаражом.
– Так купите акции «ЛУКОЙЛа»!
– Ага, щас! Хватит с них того, что я у них бензин по спекулятивной цене покупаю. Буду я их еще поддерживать. Или мне что тогда, бензин будут на халяву заливать?
– Ну, это вряд ли, хотя как посмотреть. Вот вы говорите, у них от повышения цен сплошная прибыль.
– А то нет? Затраты, небось, не так сильно выросли, что ж они думают, народ совсем без мозгов? Небось, мы тоже кое-чего понимаем. Их жаба душит здесь дешевле продавать, когда на Западе нефть уже больше сорока долларов стоит, вот и вся экономика. У меня вон брат десять лет на Севере эту нефть добывал, рассказывал, кому деньги-то уходят.
– И кому же?
– А то вы не знаете?! Владельцам, так их растак, кому ж еще? Не работягам же!
– А я вам что предлагаю! Купите их акции, и вы тут же станете одним из этих владельцев.
– Ага, так они со мной и поделятся своей прибылью. Вы ж вроде грамотный с виду человек, а рассуждаете, как…
– Так, давайте вместе порассуждаем. Во-первых, и прибылью в виде дивидендов они с вами делиться начнут. А во-вторых, это даже и неважно. Вы же станете владельцем пусть одной многомиллионной, но все-таки доли всего имущества «ЛУКОЙЛа». Если их прибыль растет, значит, соответственно, увеличивается и стоимость вашей доли. Ведь количество акций величина более-менее постоянная. Платите вы завтра за литр на рубль больше, а сами уже прикидываете, что в каждом этом лишнем рубле, заплаченном автолюбителями, есть и ваша доля прибыли. Малюсенькая, конечно, но зато с каждого литра! А сколько они этих литров по стране только за один день продают? Да! Заправки у них не только в России, а даже и в Штатах имеются. Да что там заправки! Капля вашей прибыли будет и в каждом проданном «ЛУКОЙЛом» барреле нефти. Теперь о цене вопроса. Одна акция «ЛУКОЙЛа» стоит сейчас около восьмисот пятидесяти рублей. Хотите, поспорим, что если бензин еще в два раза подорожает, то и эта акция будет стоить никак не меньше тысячи семисот[10] рублей?
– Ага, а если нефть упадет в два раза?
– Ну, так опять вы не в обиде – будете дешевым бензином заправляться.
Водитель покосился на странного пассажира. Было видно, что логика рассуждений Пети заронила в его мозг зерно сомнений в своей сермяжной правоте.
– Уж больно гладко по-вашему выходит, – покачал он головой, подумав, – ну, жизнь, как говорится, рассудит. Этот ваш дом-то?
Дом был Петин. Принимая оплату, бомбила несколько смущенно спросил:
– Так, а где, вы говорите, эти акции купить можно?…
Помахав вслед отъезжающей машине, Петя с Инной весело рассмеялись.
– Ты был бесподобен в своей убедительности, – объявила Инна. – Если бы акции распространялись методом сетевого маркетинга, как «гербалайф», ты был бы чемпионом по продажам.
– Вообще-то мне просто повезло, что он заправляется не на станции "ЮКОСа".
– Ну, нет правил без исключений. Кстати, после твоей лекции, мне стала понятна мысль, лежащая в основе инвестиционных стратегий Баффета.
– А кто это?
– Ну ты даешь! Уоррен Баффет – самый богатый трейдер в мире. По размеру капитала он на втором месте после Билла Гейтса.
– А я думал, что самый крутой инвестор – Сорос.
– Сорос – не самый крутой, а самый раскрученный, что далеко не одно и то же.
– Ну и что за стратегия у твоего Баффета?
– Он вкладывает деньги только в те компании, чьей продукцией пользуется лично. В любимую газету, в предпочитаемые им авиалинии и даже в компанию, производящую лезвия для бритья. Наверное, и заправлять машину он предпочитает на собственных станциях.
***
За разговором они подошли к подъезду, где на лавочке расположилась неизменная и, похоже, выбравшая свою суточную норму спиртного парочка. Алкаши проводили проходящих мимо мутными взорами.
– О-па-па… – выдал Шпынь в спину Инне и Пете, уже поднявшимся по ступенькам к подъездной двери.
Надо признать, что это было, пожалуй, самое нейтральное высказывание, которое мог сформировать из своего лексикона Шпынь в данной ситуации. Тем не менее Петя обернулся и веско посоветовал:
– Рот закрой. – Смотрел он при этом не на Шпыня, а в глаза Лехе. Тот в ответ, по-собачьи наклонив голову набок, тоже внимательно вгляделся в глаза Пети и, видимо, разглядев там что-то одному ему ведомое, примирительно поднял руки:
– Да, ладно, ладно. Мы че? Мы ж ниче.
***
Проснуться и ощутить на своем плече голову мирно спящей Инны было приятно. Ее приоткрытые пухлые губы почти касались его груди и щекотали дыханием. «Не как у Анжелины Джоли, конечно, но тоже очень даже ничего», – посмотрев на эти губы и вспомнив некоторые подробности вчерашнего вечера и части ночи, Петя почувствовал прилив возбуждения. В тишине комнаты раздался легкий щелчок.
