Меня ни в малейшей мере не занимали проблемы Братства и Отколовшихся. Хватало и своих забот.
– И зачем вы тогда приперлись в Екатеринбург, хотя понимали, что вас оттуда вытурят?
В полном молчании Михаил несколько секунд смотрел на меня.
– Знаешь, Антон Васильевич, я тебе, конечно, верю, но не настолько, чтобы поведать стратегическую позицию Братства по поводу предстоящего столкновения с Отколовшимися.
– Ну и подавись ты своей стратегической позицией, – едва шевеля губами, прошептал я, отвернувшись.
Кажется, Михаил не услышал. Оно и к лучшему.
Москва. Многомиллионная столица, раскинувшая на многие километры паутину улиц и проспектов. Москва… Я никогда здесь не бывал, и большая часть того, что я знал о столице нашей родины, была почерпнута из книг и телепрограмм. Москва. Несчетные кварталы высоких домов и забитые автомобильными пробками улицы. Один из самых красивых и наиболее дорогих городов мира.
И почему мне так хочется оказаться где-нибудь подальше отсюда?
Мы добирались сюда без малого двое суток. Без остановок. Когда сидевший за рулем Толик вымотался, его сменил Михаил. Потом – снова Толик, Михаил, затем Толик, Михаил… Так они и менялись каждые несколько часов. Один вел, а другой спал на сиденье рядом со мной. Я был избавлен от этой вахты по причине неумения, а Астон просто-напросто продрых два дня, не открывая глаз. Он даже поесть-попить не просил, только спал. Когда я указал на этот подозрительный факт Михаилу, тот только пожал плечами и сказал, что это же Астон, и ему виднее, что делать. Я тогда подумал, что если старикан сейчас помрет в машине, то, наверное, никто и не почешется. «Так надо. Он сам знает, что делать».
Останавливались мы только для того, чтобы заправить бак и сбегать в кустики. Однажды нас остановили гаишники, или, как их теперь называют, сотрудники ГИБДД. Толик и Михаил вышли, поговорили с толстым капитаном несколько минут, потом вернулись, и мы, как ни в чем не бывало, поехали дальше.
Мы ехали, ехали и вот приехали.
Москва.
Я почти мгновенно заблудился в переплетении здешних проспектов и улиц, хотя старался запоминать дорогу. А вот сидевший за рулем Михаил здесь чувствовал себя как дома. Мы мчались по проспектам среди тысяч таких же машин, мы сворачивали и бессистемно кружили по городу. Казалось, Шимусенко преследовал одну цель – запудрить мне мозги. И ему это удалось. Когда пропыленный «форд» остановился около панельной многоэтажки, я совершенно не представлял себе, где нахожусь. Перед глазами плыл какой-то туман.
Выбравшись из машины и с трудом подавив желание потянуться, я тупо задрал голову и уставился на дом, перед которым мы стояли. Обыкновенный девятиэтажный дом с небольшим двориком. Ряды окон, свисающее с балконов белье, исписанные пацанами стены. Словом, обычный дом, каких здесь, наверное, тысячи.
И подъезд, куда мы вошли, изнутри казался самым обычным. Облезшая краска, грязный немытый пол, двузначные цифры на дверях квартир.
Когда прибыл лифт с какой-то бабулькой внутри, мы забрались внутрь и поехали. Такое впечатление, будто мы проделали такой путь, чтобы заглянуть к кому-то в гости. Возможно, так оно и было, но… Но я заметил, как пробудившийся ради такого случая Рональд вежливо кивнул прибывшей на лифте бабке и что-то ей едва слышно сказал. И бабулька ему так же негромко ответила. Ответила иностранцу, который по-русски не говорит и не понимает ни слова. У нас в городе обычно старики по-английски не треплются, и что-то мне не верилось, чтобы в Москве старушки были какие-то особенные.
Значит…
А что это значит, понять я не успел, потому что лифт прибыл. И двери открылись. На третьем этаже. Открылись не в грязный вонючий подъезд, а в прямой длинный коридор, застеленный ковровой дорожкой. Коридор, двери с непонятными табличками, пост охраны прямо напротив лифта и черный зрачок видеокамеры, уставившийся прямо мне в лицо.
На мгновение мне померещилось, что я сплю.
– Добро пожаловать в региональный штаб Братства. – Михаил буквально вытолкнул меня из лифта, потому что сам я, войдя в ступор, не мог сделать ни шага. – Это крупнейшее в России и во всей Восточной Европе отделение. И, кстати, именно здесь я и работаю. Фактически – это мой штаб. – Шимусенко толкнул меня к посту охраны и буркнул: – Стой здесь и жди. – Сам же нырнул в ближайшую дверь.
Я стоял и ждал, оглядываясь по сторонам и благоразумно стараясь не отходить далеко. Ждать пришлось минут пятнадцать. Под спокойными взглядами охранников я туда-сюда прошелся по коридору, изучил таблички на дверях, прочел висевшее на стенде объявление.
Несколько раз мимо проходили какие-то люди, не обращавшие на меня ни малейшего внимания. Мужчина в военной форме и с автоматом за спиной, молоденькая девушка с пачкой бумаг в руках, средних лет дама со стальным взглядом. Проковылял Астон в сопровождении двух серьезного вида мужчин в строгих деловых костюмах. На меня никто не обращал внимания. Неужели здесь такие, как я, – нормальное явление?
– Зуев! Подойди.
Михаил стоял у поста охраны и что-то втолковывал молодому парню в военной форме и с погонами лейтенанта. Я подошел.
– Антон Васильевич Зуев, – представил меня Шимусенко. – Оформи ему наши документы по форме «Г-8» и выдели комнату на гостевом этаже.
Лейтенант по-военному отдал честь и повернулся ко мне:
– Ваш паспорт?
– Я… – Черт возьми, а где же на самом деле мой паспорт? Возможно, остался дома. Во всяком случае, с собой у меня его не было.
Так и не сумев выдавить из себя внятного ответа, я просто пожал плечами.
– И оформите ему паспорт с московской пропиской, – добавил Михаил, уже удаляясь по коридору.
Процедура получения неведомых документов по форме «Г-8» и новехонького паспорта заняла всего около получаса. За это время у меня успели снять отпечатки пальцев, взять каплю крови на анализ и сфотографировать. Я ответил на несколько вопросов и получил свой новый документ, удостоверяющий личность. Согласно ему меня теперь звали Иваном Михайловичем Петуховым, проживающим в Москве по неизвестному мне адресу и совершенно не обремененным любимой женой. То есть по новому паспорту я был разведен. Ну-ну. Данный факт показался мне несколько… подозрительным, что ли.
Документы «Г-8» представляли собой нечто вроде кредитной карточки, украшенной моей фотографией и множеством непонятных символов и значков. На фотографии я выглядел совершенно по-дурацки. Удивленный идиот. Наверное, я и на самом деле сейчас так выглядел, по крайней мере, девица за компьютером, заносившая мое новое имя в базу данных Братства, увидев меня, не смогла удержаться от смешка. В ответ я дурашливо улыбнулся, превращая вежливое хихиканье в откровенный смех.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
