Итак, Атауальпа был сыном Севера. В его жилах текла кровь китских шири. Поэтому вполне естественно, что своей родиной воинственный принц всегда считал эту северную страну, а отнюдь не чванливый Куско. Война против Уаскара стала для него войной против Куско, против его жителей. Под ненавистными кусканцами имелись в виду, разумеется, те, чья кровь в отличие от крови китского принца не была осквернена «недостойным мезальянсом». Иными словами, это были полноправные представители королевского айлью, традиционная элита империи, из которой рекрутировались все высшие государственные чиновники, высшее офицерство, духовенство, а также многие представители инкской интеллигенции и амауту. И вот эти-то в плохом и хорошем смысле «сливки» империи жили исключительно в Куско, который отнюдь не в переносном смысле, а на самом деле был настоящим «пупом» государства «сыновей Солнца».
Победу над Уаскаром для его неродного брата, «незаконнорожденного» Атауальпы, открывала путь к внутреннему преобразованию Тауантинсуйу. Страстным желанием победителя было взойти на трон Инков. Вместе с тем он хотел сохранить и само государство инков. Тех же, кто находился у власти в этом государстве с момента его возникновения, то есть со времен первого Инки, Манко Капака, Атауальпа предполагал уничтожить всех до единого.
Атауальпа, внешне спокойный, мягкий, терпимый, сразу после победы, одержанной его войсками у Котопампы, устраивает ужасающее кровопролитие, кровавую купель, в которой навеки исчезли те, кто находился у власти в этом государстве в период правления «сыновей Солнца», кто играл роль первой скрипки в деле управления государством, кто стоял во главе духовенства. Новый Инка уничтожил практически всех, даже тех, кто на шнурках кипу регистрировал важные статистические сведения. Он распорядился убить многих амауту, в особенности «историков», сохранявших в своей памяти, а возможно, и в исчезнувших архивах империи славные деяния знатных родов Куско.
Реальным осуществлением этого геноцида элиты Атауальпа, впрочем, не занимался лично. Кровавое дело он снова возложил на генералов. А для того, чтобы по ошибке или же по невнимательности палачей кто-нибудь из обреченных не уцелел, Атауальпа назначил личного поверенного, в обязанность которого входил надзор за надлежащим исполнением репрессий, проводимых по воле победителя.
По иронии судьбы, обязанность надзирателя за пытками и убийствами была возложена на Верховного жреца Атауальпы Куси Юпанки. Под его контролем победители, возглавляемые военачальниками Кискисом и Чалькочимой, вошли в Куско, ведя за собой связанного веревкой Уаскара. Через глашатаев генералы отдали приказ, чтобы все кусканцы, принадлежащие к королевскому айлью, и в первую очередь братья и сестры Уаскара, его жены, дети (включая грудных младенцев) и, наконец, все высшее духовенство, ученые и представители знатных родов Куско собрались на склонах горы Яуиры. Победитель заранее гарантировал им полную безопасность.
На склонах Яуиры представители знати должны были выслушать «официальное сообщение» о захвате Атауальпой всей империи. Когда принцы и принцессы, супруги и возлюбленные, жрецы и даже младенцы собрались, их окружили солдаты обоих генералов. Полилась кровь: первым был убит верховный главнокомандующий Уаскара, Уанка Ауки, затем от ударов камнями погибли оба верховных жреца, которых недавно Уаскар выбрал из числа наиболее преданных ему жрецов. Именно они в свое время надели ныне свергнутому владыке корону Инков. Солдаты зверски убили почти всех собравшихся представителей королевскою айлью, а вместе с ними и членов одиннадцати панак ныне покойных владык.
Объектом особой ненависти победителей был Инка Тупак Юпанки, первым захвативший родину северян, королевство и город эквадорских шири – Киту. Мумию Тупака Юпанки, столь почитаемую и буквально обожествляемую на «пупе мира», теперь волокли по пыльным городским улицам. В конце концов сопровождаемый насмешками и оскорблениями мертвый Инка, вернее его останки, был брошен победителем в огонь. Таким образом, спустя некоторое время после своей кончины Тупак Юпанки был снова убит, точнее, сожжен на большом костре.
Оставленные победителями в живых высокопоставленные кусканские узники должны были прославлять Атауальпу, жителя Киту. В знак своей покорности они, по перуанскому обычаю, должны были выдергивать волоски из бровей и бросать их в направлении Кахамарки, где расположился Атауальпа и откуда он дирижировал этим страшным зрелищем.
Наиболее жестокая месть Атауальпы была уготована тем, кто еще недавно занимал самое привилегированное положение: братьям Уаскара, его женам и наложницам, грудным детям и даже еще не родившимся на свет детям Уаскара!
В Куско жило тогда более 80 потомков Уаскара. Всех этих детей либо повесили, либо посадили на колья, водруженные генералами вдоль дороги в Хакихауану. Точно таким же образом поступили с женами Уаскара. Погибли и две самые любимые его жены – его сестры Миро и Чимбо Каса. Миро шла на место казни с двумя младенцами на руках. Страшные муки были уготованы беременным женам Уаскара. К смертным столбам их привязывали вместе с еще не рожденными детьми. В общей сложности было убито 35 братьев Уаскара (бывших вместе с тем и сводными братьями Атауальпы) – их единственной виной было то, что они жили, а многие родились в Куско, слава которого догорала под аккомпанемент жестокой тризны.
Уничтожив знать, победители набросились на простой люд ненавистной, чванливой столицы Перу. В городе было объявлено нечто вроде чрезвычайного военного положения. В этот период генерал Кискис сам решал, в каких районах города будет казнен каждый пятый житель, а в каких – каждый третий. Камеры пыток в Куско, тюрьмы Куско и в особенности эшафот в Куско требовали все больше и больше клиентов.
Массовые зверства над жителями Куско явились трагическим эпилогом гражданской войны, точнее говоря, войны между двумя братьями, сражавшимися друг с другом за власть в империи «сыновей Солнца». Победитель – тринадцатый Инка, Атауальпа, наблюдал за этим чудовищным спектаклем издалека, блаженствуя на водах в Кахамарке. Что же в это время делал его побежденный брат Уаскар? Как ни странно, он оказался единственным членом своего многочисленного рода, который не был уничтожен в ходе описанных репрессий. Ему пришлось тем не менее стать очевидцем всего происходившего, что само по себе было ужасным испытанием. Его связали с помощью соломы, посадили в кресло и заставили наблюдать за казнью всех его жен, одной за другой. Он явился очевидцем убийства своих детей, пришлось смотреть ему и на то, как еще не родившихся на свет детей вырывали из чрева матерей, как забивали камнями жрецов, как мучили историков.
Индейцы умеют хранить молчание. Так и Уаскар, как утверждают, молча наблюдал за всем этим кошмаром. Лишь про себя, судя по воспоминаниям очевидцев событий, он все время шептал: «О пачачи Виракоча! О творец вселенной! Пусть также воздастся тому, кто так со мной поступает. И пусть когда-нибудь ему самому придется увидеть своими глазами то, на что я должен теперь смотреть…»
XXI. Миры встречаются в океане
Просьба, с которой Уаскар обратился к Виракоче, его мольба о том, чтобы Атауальпу постигла та же участь, что и его самого, чтобы его победоносному брату однажды пришлось стать свидетелем столь же чудовищных сцен, какие пришлось наблюдать побежденному Инке, как ни странно, исполнилась через несколько месяцев, точнее говоря, в ноябре 1532 года.
До сих пор в нашем рассказе почти не приводились конкретные даты. Дело в том, что в отличие от древнеамериканских ацтеков, ольмеков, миштеков, сапотеков или же наиболее развитых творцов индейской культуры – майя-инки не знали, вернее, не сумели изобрести какой-либо точный способ датировки. Теперь, пожалуй, мы попытаемся соотнести с нашим календарем те важные события, о которых мы до сих пор говорили. Итак, Уайна Капак скончался примерно в 1527 году (мы намеренно акцентируем слово «примерно», так как нам очень недостает точных данных). Кончину владыки отделяют от прихода испанцев каких-то пять лет! Решающую победу над Уаскаром в гражданской войне Атауальпа, ставший теперь уже Инкой, одержал где-то на рубеже 1531 и 1532 годов. И вот уже в ноябре 1532 года Атауальпе пришлось лично столкнуться с белыми, о которых Инку все чаще и чаще информируют через гонцов (часки) его шпионы. Впрочем, более точного представления о них новоиспеченный владыка Перу пока еще не имеет. Боги ли это или же «просто» люди?
В нашу задачу не входит рассказывать об интересных и волнующих приключениях испанца Франсиско Писарро и его сообщников, конкистадоров, которые отправились в Южную Америку, обнаружили, захватили и в конце концов попросту разграбили самую большую из всех индейских империй. Нас интересует не только то, что происходило непосредственно перед завоеванием Тауантинсуйу. Куда более интересен тот период, когда Атауальпа впервые скрестил свой меч с испанцами. Пожалуй, также было бы важно знать, что происходило после смерти этого Инки.
