— Конечно, с удовольствием, — охотно согласился бывший фермер.
Джонти чувствовала полное удовлетворение в этот теплый день, когда гладила целую корзину рубашек и брюк, которые настирала в течение двух дней.
Однако ее безоблачному чувству не суждено было долго продолжаться. Она только что закончила гладить одну из рубашек Корда, как услышала топот копыт, приближающихся к дому.
«Кто мог ехать из долины, — подумала она, стирая рукой пот со лба. — Мужчины были заняты сегодня охотой на мустангов в горах».
О нет, — прошептала она, когда жеребцы остановились возле крыльца, и неизвестно откуда взявшийся женский голос позвал:
— Корд, для тебя сюрприз, я приехала навестить тебя.
Джонти поставила утюг на плиту, чтобы подогреть его, а сама подбежала к окну и выглянула. Она не знала, что Корд находился здесь и следила за его лицом, когда он подходил к Люси и Пончу. Его хмурый вид говорил, что он не особенно обрадовался неожиданному приезду проститутки.
Корд даже не двинулся, чтобы помочь женщине слезть с коня, и Понч поспешил сделать это. Когда Люси собралась обнять Корда, он отвел ее руки и недовольно сморщил нос.
— Итак, Понч, — он окинул толстяка холодным взглядом. — Ты привез с собой партнершу для постели.
— Не только для себя, Корд, — Понч заискивающе улыбнулся. — Я подумал, что мы все ею воспользуемся и поделим расходы.
Джонти хихикнула, заметив на крупном лице Люси сердитую мину. Проститутка не хотела, чтобы ею все воспользовались. Она хотела только Корда и ждала, затаив дыхание, что ответит мустангер на предложение Понча.
— Приезд Люси не мое дело, — кратко ответил Корд. — Может другие и поучаствуют, но меня можешь вычеркнуть, если мне понадобятся ее услуги, то я заплачу за них, как делал в доме у Нелли.
— Черт возьми, Корд, — Понч швырнул шляпу на землю. — Ты отлично знаешь, что Джонс и индеец не заинтересуются, остаются только я и Ред. Нелли хотела два куска за то, что она позволила Люси приехать сюда на месяц.
— Зная тебя и Реда, я могу сказать, что вы оба получите сполна на свои деньги, — сказал Корд.
— Но, Корд, — Люси направилась к нему. Ее обнаженная грудь раскачивалась с каждым шагом. — После того, как я приму ванну, неужели ты не захочешь со мной расслабиться?
Корд посмотрел на раскрашенное лицо, покрытое потом, и удивился тому, что эта женщина его совсем не интересовала. В действительности, сейчас, когда он об этом подумал, ее распутное и грубое поведение в постели совсем его не возбуждало. Сам того не понимая, он ждал от секса больше нежности. Корд собрался отвергнуть предложение Люси, когда краем глаза заметил тайно подсматривающую за ним Джонти. И он не мог не поддаться соблазну насолить мальчишке. Улыбнувшись проститутке, Корд лениво сказал:
— Интересно, как долго мы будем отдыхать, у меня давно не было женщины.
Джонти вздрогнула, услышав довольный, визгливый смех Люси и поспешила вернуться к своему занятию, когда женщина захотела посмотреть дом и шагнула на крыльцо, не дожидаясь разрешения Корда.
— А, Джонти, — насмешливо улыбнулась Люси, как только вошла в кухню. — Я вижу, что Корд занимает тебя работой, которая у тебя хорошо получается. Женской работой.
Джонти даже не подумала ответить на издевку Люси, но вся превратилась в глаза и уши, когда пара двинулась по коридору к спальне. Джонти вся сжалась, когда услышала льстивый голос Люси.
— Мы можем отдыхать в этой постели, Корд. Она кажется мягкой и удобной.
«Черта с два», — выругалась Джонти. — В моей спальне? На моей постели эта свинья хочет удовлетворять свою похоть?»
Она швырнула утюг на плиту и бросилась в коридор.
Корд собирался отклонить просьбу Люси, когда в комнату ворвалась Джонти с горящими глазами, и он почувствовал дьявольское удовольствие. А Джонти, заметив это, в отчаянии сказала себе, что он позволит этой проститутке сделать все, что она захочет только из-за того, что у нее был зуб на Джонти. Корд собирался улечься в постель с этой ненавистной женщиной! Губы Джонти сжались в тонкую линию, и ей овладела черная ярость. Нет, ей Богу, она не даст осквернять постель бабушки. С чувством собственного достоинства и с презрением, горящим в голубых глазах, Джонти произнесла сквозь сжатые зубы:
— Ни одна проститутка не будет валяться на постели моей бабушки. Только через мой труп. Будь ты проклят!
Корд шагнул к Джонти.
— Выбирай выражения, мальчишка, или я тебя побью.
Но для Джонти это оказалось слишком. Она вспотела, ей было жарко от того, что она четыре часа простояла у горячего утюга и ужасно устала от угроз Корда. Этого последнего оскорбления она не могла вынести. Джонти безрассудно и пронзительно закричала.
Повисло гробовое молчание. Корд изумленно смотрел на Джонти. Она онемела, как будто выплеснула весь свой гнев вместе с языком, разрушив все шансы сохранить эту постель нетронутой.
Наконец, Корд открыл рот, собираясь заговорить, но Люси прервала его, потребовав своим визгливым голосом:
— Ты позволяешь этому маленькому ублюдку так разговаривать, Корд? — не успел он ответить, как Люси замахнулась на Джонти хлыстом для верховой езды.
Ее поднятая рука так и не нанесла удара. Со скоростью и гибкостью зверя Джонти бросилась навстречу тучной проститутке.
Люси приземлилась на пол с громким хрюканьем, издав душераздирающий крик, сильные пальцы Джонти вцепились ей в волосы, и девушка таскала голову проститутки по полу. Корд наблюдал за парой, готовый рассмеяться. Джонти продолжала бить грязную нечесаную голову, а та ругалась так, как не ругаются даже мужчины. Но, когда Джонти занесла кулак над разъяренным лицом, Корд рявкнул:
— Довольно, Джонти, — схватив ее за пояс, он оттолкнул от борющейся с ней женщины.
— Пойдем, Люси, — Корд помог проститутке подняться на ноги и толкнул ее к двери. — Оставим эту кровать ему, если он так этого хочет. Тебе больше понравится в летнем домике.
— Но здесь есть еще две спальни, — продолжала настаивать Люси, бросив на Джонти убийственный взгляд. — Я не вижу причины…
— Там для тебя будет более веселая компания мужчин, — отрезал Корд, проталкивая ее перед собой. — Я сам устал от этого мальчишки, кроме того, — пошутил он, — ты бы не хотела, чтобы вся его святость обрушилась на тебя.
Джонти стояла посреди комнаты, тяжело дыша, слушая, как хихиканье и низкий смех отдаляются от нее.
— О, как я ненавижу этот дьявольский смех, — всхлипнула она, бросившись на кровать. Ее горячие слезы закапали на яркое одеяло.
Джонти лежала на кровати, когда в комнату спустились сумерки. Она слышала приглушенный гул голосов, прерываемый время от времени, смехом, доносящимся из летнего домика.
