Мне работать надо.
Ее лицо было примерно в тридцати сантиметрах от меня.
– Какая сегодня работа вообще? – говорю я. – На улице нет никого.
– У меня есть пара приятелей, которые будут проезжать мимо, но сначала ты должен оказать мне услугу.
– Какую?
– Избавься вон от тех засранцев. – Я оглянулся и увидел машину из отдела по борьбе с насильственными преступлениями; они, должно быть, увязались за нашей с Тимом красной «Тойотой Камри». – Бизнес был бы не так плох, если бы не они. Весь этот сраный вечер мне портят.
Пока мы разговаривали, мимо по тротуару проходила пуэрториканская парочка, и парень сказал что-то насчет задницы Джун. Она повернулась и давай им отвечать: «Ах вы говноеды», – и все в таком духе.
Тим шепчет мне:
– Это, должно быть, самая отвратная сука на улице. Только послушай ее. Просто грязная шлюха.
– Да, она здесь королева, – говорю я. – Самая крутая, самая старшая, самая злобная.
Сисеро снова просовывает голову в окно, и я говорю:
– Слушай, Джун, я серьезно, тебе совсем не страшно? Этот парень убил немало девушек. Нам бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Да пошел он в жопу! Мне это только на руку.
– В смысле?
– Нас здесь немного осталось, шесть или восемь, остальные боятся выходить. Поработала две минуты – получила сорок баксов. Предложение и спрос, лейтенант. Парни-то все на месте, а вот других шлюшек уже нет.
– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я. – Сейчас час ночи, на улице тихо.
Она говорит:
– Да, уже поздно. Что-то я устала. Может, я пойду домой.
– Где ты сейчас живешь?
– Вон там, на Плимут-стрит. Примерно в двух кварталах.
– Тебя подвезти?
– Нет. Может быть, зацеплю кого-нибудь по дороге домой.
– Остерегайся убийцы, Джун.
– Да ну его на хер! – говорит она. – Пусть сам меня остерегается.
Проехав три квартала, замечаем, что парни преследуют нас по пятам. Мы притормозили, чтобы они увидели, кто мы такие. Они помахали мне и отъехали.
На следующее утро позвонили. Сисеро не вернулась домой. Мы проверили «Ред Хотс» и еще несколько мест. Никто не видел ее с тех пор, как она говорила с нами на улице. Я попытался вспомнить, что она говорила – что-то про своих постоянников? Соседки по комнате сказали, что она бы даже к машине не подошла, если бы не знала парня. Так что если она мертва, то убил ее кто-то, кто у всех на виду, кого все знают.
Я позвонил майору Джонстону и шефу и сказал им, что мы по уши в дерьме.
11. Артур Шоукросс (интервью с психиатром)
Следующей была Джун Сисеро… Она сама меня остановила. Была немного взвинченная. Села в машину, и мы выехали куда-то… не могу сейчас вспомнить, понимаете? Помню только, что шел снег и на дороге были снегоуборочные машины. Я подъехал к тому месту, к водопропускной трубе, вытолкнул ее из машины, и она перелетела через ограждение. А ту одежду, что оставалась в машине, бросил в ящик Армии спасения на углу Маниту и 104-й.
Потом, дня через два или три, вернулся туда и порезал ее. Вырезал вагину и прочее и ездил с этим, а потом тоже съел.
Вопрос: Вы были тогда за рулем?
Ответ: Да.
Вопрос: И это было, когда вы вернулись на то место несколько дней спустя?
Ответ: Все было замороженное.
Вопрос: Вы порезали ее где-то еще?
Ответ: Нет.
Вопрос: А чем вы ее порезали?
Ответ: У меня была пила.
Вопрос: Какого рода пила?
Ответ: Ножовка.
Вопрос: По какой-то причине в тот день у вас была с собой ножовка?
Ответ: Я купил ее в тот день утром. Это была такая… обычная штука с одним лезвием.
Вопрос: Для чего вы ее купили?
Ответ: Наверно, именно с этой целью. Не знаю.
Вопрос: Вы использовали эту пилу в других случаях? С кем-то еще?
Ответ: Вы не поняли, что я сказал? Я сказал, что пользовался складным ножом…
Вопрос: Да, я это помню.
Ответ: А пилой с другой девушкой. Всего два раза.
Вопрос: Не было ли другого случая, когда вы пользовались ножовкой?
Ответ: Почему вы пытаетесь вывести меня из себя?
Вопрос: Я просто задаю вам вопросы.
Ответ: Но вы уже знаете.
Вопрос: Ну, я знаю кое-что еще.
Ответ: Вы знаете все обо всем, и есть то, чего я сам не знаю, но вы пытаетесь меня сбить с толку! Я только одну порезал пилой, а другую ножом, и то после того, как они были мертвы уже два или три дня. Больше никого!
Вопрос: Вам не нравится, когда я сомневаюсь в ваших ответах?
Ответ: Нет. Но вы уже знаете факты и просто стараетесь меня разозлить.
Вопрос: Вы считаете, что я задавал вопросы, чтобы вас разозлить?
Ответ: Эти вопросы, да.
Вопрос: Только два этих вопроса?
Ответ: Я никого больше не резал и никого больше не распиливал. Если найдут еще кого-нибудь изрезанного или типа того, я ничего об этом не знаю.
Вопрос: Я собираюсь спросить вас о ножовке, которая была найдена в квартире.
Ответ: Да, у меня была ножовка.
Вопрос: Вы резали ею какое-нибудь мясо?
Ответ: Да. Мясо оленя.
Вопрос: Оленя?
Ответ: Да.
Вопрос: Но жертв никогда не резали?
Ответ: Вы… вы… я сейчас уйду отсюда! Я уже говорил вам, что порезал Сисеро…
Вопрос: Ага.
Ответ: …пилой. И Джун Стотт складным ножом, ее собственным. Больше никого.
Вопрос: Это правда?
Ответ: Да.
Вопрос: И вы говорите, что есть что-то, чего вы не помните, и что вы не видели отчетов?
Ответ: Я никого не резал ножовкой у себя дома. Резал только мясо оленя. У меня была половина туши, а другую половину я отдал Кларе и ее семье. У них там свои ножи и свои пилы, а мой нож висел прямо над раковиной на кухне, и ножовка лежала на холодильнике.
Вопрос: Хорошо. Значит, убийство Джун Сисеро, которое вы не помните…
Ответ: Видите? Вы снова по какой-то причине пытаетесь меня одурачить! Я не помню Триппи. Я знаю только, где я ее нашел, и немногое помню о Сисеро, только то, где я оставил ее несколько дней спустя.
Вопрос: Я не ошибся? Вы действительно помните убийство Джун Сисеро?
Ответ: Нет.
Вопрос: Значит, не помните?
Ответ: Помню только, где бросил ее через несколько дней. Теперь все?
Вопрос: Нет, есть еще один вопрос…
12. Джо Энн Ван Ностранд
Посреди ночи я вспомнила: Митч работал в заведении, название которого начиналось на «Джи». Мне не терпелось позвонить Ленни Борриелло. Он спросил, уверена
