ли я, и я сказала «да», и если вы, ребята, проявите немного терпения, я вспомню полное название. Потом Ленни сказал мне, что Сисеро исчезла.
– Черт! Я еду на автобусе в Детройт! – сказала я, но Ленни велел мне оставаться на месте – ему нужна была моя помощь.
Немного успокоившись, я попыталась составить список возможных вариантов из справочника. В Айрондеквойте была мясная лавка, название которой начиналось на «Джи», пара ресторанов, два или три других заведения в пригороде. Я вспомнила, как Митч сказал, что ездил на работу на велосипеде, так что вряд ли это место находилось за городом. Я перезвонила Ленни и сказала, что название это «Джи и…» и что-то там дальше, но ничего больше вспомнить не смогла.
На следующее утро он будит меня в приюте и говорит, что его девушка взяла телефонный справочник Рочестера и вычислила заведение. Должно быть, «Джи-энд-Джи», предприятие общественного питания на Ист-Мейн, недалеко от Гудман-стрит. Как только он сказал «Джи-энд-Джи», я сразу все вспомнила. Да, Митч говорил, что они готовят салаты и всякую всячину для ресторанов.
Ленни предложил мне встретиться с ним в отделе по борьбе с насильственными преступлениями в здании общественной безопасности – и как можно быстрее. Я взяла такси, но Ленни был занят, и мне пришлось немного подождать. Детективы крутились вокруг меня, как стая сраных гиен.
– Ты несешь херню, Барбара. Зачем ты втираешь Ленни всю эту чушь? Тебе просто нужны деньги на наркоту.
– Деньги на наркоту? – сказала я. – Вот тупые гондоны, я могу заработать на улице за десять минут больше, чем за неделю в этой вашей дыре. Ленни дает мне пять или десять баксов на еду или сигареты. Как думаете, сколько наркоты я могу купить на эту мелочь?
Другой парень в штатском сует мне под нос фотографию тела. Я смотрю и не узнаю девушку; она вся в пятнах и разрезана от грудины вниз.
– Видишь? Это Джун Стотт. Она даже не шлюха. Не тупи, это уже серьезное дерьмо. А ты водишь нас за нос, отвлекаешь от работы. И вообще, Ленни – единственный, кто тебе верит.
Что ж, это я уже знала. Ленни сам сказал мне: «Ребята думают, что ты меня используешь. Даже мой напарник Билли Барнс считает, что ты врешь». Чему тут удивляться? Несколько лет назад я познакомилась с Барнсом по делу о наркоте, и мы с ним поцапались.
И вот я все еще сижу на большой открытой площадке на четвертом этаже, тут подходит другой полицейский и спрашивает:
– Ты Барбара?
– Да.
Он окидывает меня оценивающим взглядом и говорит:
– Старовата. И как, еще зарабатываешь что-нибудь?
– Конечно.
– Сколько возьмешь за минет копу?
Ленни прогнал его и сказал мне, что парень ничего такого не имел в виду. Я промолчала, но про себя подумала, что копы есть копы. Этим все сказано.
Мы подъехали к «Джи-энд-Джи» и припарковались на другой стороне улицы. Оттуда вышел парень, немного похожий на Митча.
– Нет, Ленни, это не он, – сказала я. – Если я увижу этого мудака, то сразу узнаю. Это лицо я не забуду никогда.
Прошло часа четыре или пять, и Ленни говорит:
– Послушай, ждать бессмысленно. Я войду и спрошу.
Сижу, жду и замечаю компакт-вэн, похожий на тот, что был у Митча, на стоянке подержанных автомобилей по соседству. Синий хэтчбек, четырехдверный, сзади такие же стеклоочистители, идеальное сочетание. Я приглядываюсь повнимательнее. Да это же сраный «Додж Омни»! А я твердила копам, что у него «Шеветта».
Ленни вышел.
– Мы ошиблись.
Я говорю:
– Нет, не ошиблись. Если это не тот гребаный «Джи-энд-Джи», то какой-нибудь другой.
Ленни говорит, что потолковал с владельцем и бригадиром и дал им описание: пятьдесят-пятьдесят пять лет, рост от пяти до восьми – пяти десяти, коренастого телосложения, седые волосы, светлая кожа, зовут Митч. Он сказал, что они были готовы сотрудничать, но не смогли опознать этого парня. Обещали спросить у других работников и вернуться.
И тут мне пришла в голову новая идея. Говорю:
– Почему бы тебе не дать мне микрофон? Митч начнет приставать ко мне, и ты сможешь надрать ему задницу.
– Нет, – говорит Ленни. – Это подстава.
Вернувшись в отдел по расследованию насильственных преступлений, я просмотрела сто восемьдесят фотографий, но так и не нашла Митча. Ленни отвел меня к одному из техников, и мы составили композитный портрет из набора. Оказалось, я все тогда указала правильно, кроме носа. Фоторобот разослали всем полицейским в городе. И они все еще не могли найти этого парня.
13.
В эти праздничные дни в полицейском управлении Рочестера на Норт-Плимут-авеню царило отнюдь не праздничное настроение. Не лучшим оно было и в темной вселенной Лейк– и Лайелл-авеню, которая находилась в нескольких кварталах от управления. Отчаявшиеся граждане начали критиковать полицию и искать решение где-нибудь еще.
– Я все прекрасно понимал, – сказал позже шеф полиции Гордон Эрлахер. – Убийства следовали едва ли не одно за другим, они были похожи, над проблемой работало много людей, но у нас ничего не выходило. Люди спрашивали: «А что бы вы делали, если бы жертвами были домохозяйки, а не проститутки?» Я сам задавал себе этот вопрос и уже не помнил, когда нормально спал.
Немало разозлили полицию и служители Объединенной церкви, обратившиеся к убийце с просьбой «прекратить убивать женщин, а вместо этого прийти и поговорить с нами». Пресса подыграла им, журналисты печатных изданий принялись вносить свои предложения и устремились к этой обледеневшей зоне боевых действий в парках и ботинках. Тележурналисты подбирали яркие фразы, выстреливая вопросами, а изо рта у них вырывались клубы пара.
Редакторы газет требовали ежедневные репортажи об охоте на убийцу, и заголовок следовал за заголовком: «У меня все еще есть надежда, что она жива»; «Поиски признания и секса»; «Там может быть больше тел, чем они думают»; «Я просто хочу одно свидание за двадцать долларов, а потом ухожу домой».
Эрлахер славился раскатистым голосом и ослепительной улыбкой, но заместитель шефа Терренс Рикард был полевым генералом, отвечавшим за розыск, и прямо-таки воплощал деловитость. Дотошный заместитель опасался, что слишком широкое освещение может спугнуть убийцу и заставит изменить методы или вообще переместит театр военных действий, что приведет к срыву расследования. Пресса сочла такое его отношение произволом, и завязалось противостояние.
Опытные расследователи, такие как Кори Уильямс из «Таймс-юнион», Стив Миллс и Лесли Сопко из «Демократ-энд-Кроникл», начали искать собственные ответы. После появления их статей Рикард запретил представителям СМИ находиться в руководящем центре на шестом этаже здания общественной безопасности. Газеты ответили на это статьями, в которых
