Лидер этого направления А.Д. Урсул определял информацию как отражённое разнообразие и как функциональное отражение. А поскольку догмат о всеобщности отражения, сформулированный Лениным, был непререкаем, всеобщность информации также могла быть на этом основании введена в ортодоксальную теорию диамата. В основе разногласий между этими группами лежало различное понимание информации. Традиционное понимание информации как знания приводило к отрицанию существования информации вне отношения к воспринимающему субъекту. Новое понимание информации в генетике и кибернетике отвлекалось от ценности и смысла информации, что создавало разрыв с пониманием информации как результата человеческой деятельности. Это и подогревало накал дискуссии.
В 60-е годы диамат также эволюционирует – от гонений на генетику и кибернетику, объявления их наряду с теорией относительности и квантовой механикой буржуазными лженауками – к предоставлению им статуса конкретнонаучного подтверждения и материала для развития материалистической диалектики. Тем не менее и в этих условиях дискуссия принесла определённые плоды. Она способствовала пониманию многоликости и многообразия самого феномена информации.
Жаркие дискуссии по поводу понимания феномена информации велись и в западных странах. Сторонники различных подходов к объяснению этого феномена брали за основу различные аспекты кибернетической теории информации. Так, Л. Бриллюэн и его последователи связывали понимание информации с негэнтропией, т. е. с процессом, обратным нарастанию энтропии. Поскольку нарастание энтропии определялось как распространение хаоса (в форме, например, информационного шума, помех при передаче сигналов по каналам связи) информация определялась как мера нарастания упорядоченности. У.Р. Эшби и его единомышленники определяли информацию как меру разнообразия. Многие исследователи трактовали информационное воздействие как функцию управления.
Кибернетический подход к понятию информации был связан с переносом смысла этого понятия с выработки и усвоения знания, осуществляемого человеческим мозгом, на структурное многообразие процессов, влияющих на поведение сложных систем. Наличие информации в системах наследственности, открытое генетикой, сделало невозможным ограничение понятия информации узким смыслом, характеризующим обмен информацией мыслящими субъектами. Однако при расширении смысла понятия информации сохранилось различие между двумя видами информации – информации как формы мышления человека, характеризующейся ценностью, смыслом и содержанием, и информации в широком смысле – как меры упорядоченности структуры последовательности сигналов, оказывающей воздействие на внутренние структуры сложных систем и, соответственно, способной влиять на детерминацию их поведения. Регулируя осуществление прямых и обратных связей систем, информация приобретает свойства, определяющие её роль средства управления сложными системами. А поскольку сложные системы существуют повсеместно, информация в широком смысле рассматривается как неотъемлемое свойство, атрибут всего существующего.
Такой подход к информации и получил название атрибутивного. В целом он соответствует и этимологии слова «информация», которое произошло от лат «ин» – внутренний, входящий внутрь и «форматион» – формация, строение, структура. В таком понимании информация становится одним из важных средств раскрытия механизмов эволюции.
Изменения, происходящие в системах в результате отражения ими воздействий других систем, образования прямых и обратных связей, выражаются в форме вещественных или энергетических сигналов, которые воздействуют на чувствительные к этим сигналам структурные компоненты этих систем. Аналогичные взаимодействия возникают и внутри систем, между их подсистемами, элементами, структурными компонентами. Обмен структурно значимой информацией происходит в природе непрерывно, как и обмен веществом и энергией. Поэтому некоторые сторонники атрибутивного подхода к информации нередко говорят о триаде формирующих природу сущностей – Материи, Энергии и Информации, которые в науке заменяют Святую Троицу религиозного мировоззрения.
Расширение смысла понятия информации, произведенное в кибернетике и её дочерней дисциплине информатике повлекло за собой и расширение смысла понятия памяти. Возникли представления о системах с памятью, о веществах с памятью. Подобно тому, как слово «информация», обозначавшее феномен интеллектуальной деятельности человека, стало пониматься как всеобщее свойство действительности, слово «память» также приобрело чрезвычайно расширенное значение. В психологии память определяется как психический процесс, состоящий в сохранении и воспроизведении прошлого опыта. В кибернетике память стала трактоваться как кибернетический процесс, состоящий в сохранении и воспроизведении ранее возникших, определённым образом упорядоченных структур на основе накопленной в недрах данной системы информации. В обоих случаях информация выступает своеобразным мостом от прошлого системы к её настоящему. Всякая система хранит в своей памяти свидетельства своего прошлого, своей истории, поскольку она есть результат предшествующей эволюции.
По этим свидетельствам и воссоздаётся наукой история данной системы, отражённая в её нынешнем состоянии. Наша Вселенная – Метагалактика также является системой с памятью. По её нынешнему расширению мы можем судить о её первоначальном сжатом состоянии, а по реликтовому фоновому излучению получаем информацию о физических параметрах её горячего состояния в начальные моменты расширения. Ибо именно в реликтовом излучении заключена память Вселенной о своих давних состояниях. Наше предположение о том, что Метагалактика развивается по определённой программе, обусловленной достигнутым ею уровнем эволюции в её досингулярном состоянии, также базируется на представлении о Метагалактике как о системе с памятью, сохраняющей определённую информацию о прошлом в своих наиболее фундаментальных мобилизационных структурах. Память вообще есть свойство мобилизационных структур. Деградирующие структуры, как правило, либо беспамятны, либо у них ничего не остаётся, кроме памяти о прошлом, не происходит никакой сколько-нибудь существенной мобилизации на развитие.
Память любой сложной системы неживой природы заключается в структурных особенностях, обеспечивающих частичное возвращение к утраченным ранее состояниям. Структурные характеристики такой системы включают накопленную, но нереализованную на прежних этапах эволюции информацию. Система обладает структурами, которые способны преобразовывать воздействия извне в форму потока сигналов и в соответствии с теорией Шеннона выделять сигналы на фоне помех. Совершать такие операции могут только особым образом организованные структуры, структуры-упорядочеватели, структуры-мобилизаторы.
Хотя наши знания об информационной стороне структурных преобразований в неживой природе всё ещё недостаточны, многое удалось узнать благодаря направлению в развитии информатики, которое характеризовалось синтезом кибернетики и синергетики. Зачатки подхода к исследованию информации, присущего этому направлению, сформулировал уже Н. Винер, который во втором издании «Кибернетики» в 1961 г. и статьях последующих лет размышлял о системах, характеризующихся нелинейными реакциями на случайные входы. При этом он даже употребил термин «синергетическая целостность», хотя понимал под такой целостностью устойчивое состояние, к которому система стремится и может обрести в ходе линейных реакций.
В синергетике же всё как раз наоборот: порядок возникает в состояниях, далёких от устойчивости и равновесия. Винер первым обратил пристальное внимание и на процессы самоорганизации. Но концептуальной базы кибернетики было недостаточно для выявления особенностей управления и информационных процессов в неживой природе. Если именно кибернетике принадлежит первенство в рассмотрении информационных процессов в неживой природе, то в основной профессии кибернетики, исследовании механизмов управления, в отношении неживой природы образовалась брешь, поскольку, впервые приступив к раскрытию управленческих механизмов в природе, кибернетика по мировоззренческим соображениям отвергла саму возможность существования таких механизмов за пределами биосферы. Это обстоятельство наложило отпечаток и на исследование информационных процессов.
В соответствии с кибернетической теорией информации последняя представляет собой средство управления и она распространяется и действует в неживой природе, как и в живой, но управления в неживой природе не происходит, поскольку в ней отсутствует целесообразность. Лишь интеграция с кибернетикой синергетики с её стремлением выявить соотношение порядка и хаоса позволило разрешить этот парадокс кибернетической теории информации. Сама аналогия между неживыми машинами, управляемыми при помощи потоков информации, и сложными образованиями природы, ставшая исходным пунктом формирования кибернетического подхода, требовала его распространения на сложные системы неживой природы, которые также обладают автоматическими реакциями на информационные и энергетические воздействия, и не руководствуются в своём поведении жизненными стремлениями и целями.
