около года. Никитин удивился, за год уже давно можно было найти себе место и поселиться там. Лодо виновато пожал плечами и пояснил, что их бывшему Дарителю места пригодные для заселения не нравились, и они шли дальше. В пути они ненадолго останавливались в селениях, их охотно нанимали туда, где требовались их незаурядные физические данные, глядя на этих здоровяков у которых мышечная масса была раза в два, а то и в три больше чем у нормальных людей, он не сомневался, что полтора центнера эти ребята спокойно приподнимет.
Правда, одно было плохо — эти здоровяки, быстро уставали, идя пешком, поэтому привалы теперь им приходилось делать чаще. Сергею тоже прибавилось хлопот, теперь ему приходилось варить два котла пищи — его новые подданные, отличались завидным аппетитом. Он накладывал каждому по полной с верхом миске каши с мясом, но по жадным взглядам, которые они бросали на тарелки его людей, чувствовалось, что им этого мало. Но никто из них не потребовал себе добавки, все ждали его решения. Никитин, доедая свою порцию каши, искоса наблюдал за одним из ресов, который с хрустом грыз баранью кость, его челюсти мощно и равномерно сжимались, перемалывая кости. Приглядевшись, Сергей заметил, что там, где у человека росли отдельные зубы, у этой расы была широкая монолитная жёлтая пластина. Этой пластиной они без особого напряжения могли перемалывать и кости. Отдохнув и пообедав их совместный отряд, направился дальше. Никитин по-прежнему расспрашивал Лодо о жизни его народа, за этим занятием он едва не пропустил то место где в прошлом году караван из Линта, столкнулся с мохначами. — Стой! — крикнул он Гафту, разомлевшему от жары и лениво дремавшему в переднем фургоне. Тот вскинулся и начал очумело оглядываться по сторонам в поисках опасности. Отставшие фургоны быстро приблизились к нему, воины настороженно оглядывались. В руках большинства возниц были заряженные арбалеты. Все вопросительно уставились на него, ожидая распоряжений. — Ребята! Я здесь не так давно встречался с «мохнатыми» — по толпе прошёл гул все сразу насторожились и принялись с опаской оглядываться. — Не бойтесь! — крикнул он, перекрывая гул толпы. — Они все уже умерли! Не бойтесь. Так вот рассыпьтесь в цепь, вон от того камня, и прочешите всё здесь. Метров двести вниз потом разворот и обратно, если заметите тело мохнача, то к нему не прикасаться! Зовите меня. Их тела могут быть заразными. Понятно? — Понятно!
— А оружие брать? — Конечно, бери дубина! — накинулся на нерадивого бойца десятник. В здешних местах иногда попадались степные пантеры и волки, так что оружие здесь было не лишним. Впрочем, в этом мире оно нигде не было лишним. Десятники с громкими криками начали строить людей в редкую цепь. Бойцы торопливо вытаскивали из фургонов щиты и надевали шлемы. В этих краях ходило немало слухах о пантерах-людоедах, и все старались вооружиться по максимуму.
Неровная людская цепочка начала своё шествие вперёд с копьями в руках, пугая засевших в траве птиц, которые с пронзительными криками вылетали из-под ног бойцов. Чуть позже раздался пронзительный свист, который подхватили все бойцы. Никитин, сощурив глаза, пригляделся, от цепочки людей быстро убегало семейство степных волков. Волки отбежали от них километра на два и залегли в траве, видимо выжидая пока эти беспокойные существа, уйдут отсюда. Землянин, пока воины прочёсывали местность, захватив Гафта, отправился в то место, где он встретился с мохначами. Приметный камень был на месте, ещё метров двадцать от него и ничего. Сергей внимательно огляделся вокруг. Всё было верно, камень тот, а вот тел мохначей уже не было. Никитин несколько раз прошёлся взад-вперёд, расширяя область поиска, но ничего не обнаружил даже скелетов. — Ладно, надеюсь, припрятанные топоры сохранились! — подумал он. Цепочка людей тем временем ничего не найдя развернулась и немного сместившись пошла обратно. Сергей, заглянул в фургон и, вытащив лопату, направился к шумевшей неподалёку рощице. Там все было в порядке, он лишь немного ошибся в выборе места, но уже со второй попытки его лопата наткнулась, на что-то твёрдое. Он осторожно выкопал мешок с топорами и отдал их Гафту, который топтался рядом. — Ух, ты! — воскликнул тот, развязав мешок. — Те самые! Как у тебя.
— Они самые! Землянин, деловито осмотрел лезвия отливающих голубым светом топоров. На широких, тонких лезвия не было и следа от ржавчины. — Неплохо — подумал Никитин, вертя так, и эдак топор — Я, когда их клал в этот мешок, даже не успел их смазать жиром или маслом. Да и нечем было. И ничего, спокойно пролежали целый год. Никитин положил топоры обратно в мешок, сунул его в руки Гафту и пошел обратно к фургонам. Гафт немного задержался. Вытащил из мешка один из топоров, он начал, с воинственными криками, им размахивать, оставляя за собой широкий след от скошенных острым лезвием травы. Цепь тем временем уже развернулась в третий раз, безрезультатно прочёсывая местность, впрочем, нет. Один из бойцов стоял на мете, и махал руками, привлекая его внимание. Никитин и Гафт торопливо направились к нему. Метрах в пяти от бойца лежал начисто обглоданный скелет, но, судя по анатомии к «мохначам» он никакого отношения не имел. Одна рука у скелета отсутствовала. Никитин мельком взглянул на скелет и, развернувшись, пошёл обратно. — Ну, как нашли что-нибудь? — шутливо окликнул его десятник Сонхо идущий с краю цепи. — Да так по мелочам. Три топора вон нашли! — землянин подмигнул ему. Десятник резко остановился, челюсть у него отвисла от удивления.
— Да ты что! Врешь, поди!
Он уставился на Гафта, который тащил топоры вслед за Сергеем. Тот вскинул их, повыше демонстрируя голубую сталь. — Ух, ты — выдохнул сотник, оправившись от удивления. — Ну, ты и счастливчик капитан! — Это точно. Я по жизни человек счастливый! — подтвердил Никитин, проходя мимо него. Такого рода сцены всегда полезно использовать для поднятия собственного авторитета, это Сергей усвоил твёрдо. В иерархии ценностей наёмников удачливость предводитель стояла чуть ли не на первом месте.
Цепи дружинников лениво прочёсывала местность, приминая траву, но без особого успеха. Впрочем, кое, что им удалось обнаружить. Они нашли труп одного из «мохначей» с которого Никитин со всеми предосторожностями снял бронежилет, топоров, к большому сожалению дружинников никто не обнаружил.
Сонхо пересекся с ближайшей цепью и стал, энергично жестикулируя руками что-то говорить им, часто показывая рукой на Гафта с топором в руке. Народ поглядел, проникся и тут же все, резво забегали. Теперь все внимательно осматривали любую щель, и готовы были рыть землю вокруг. Цепь раз двадцать прочесала частым гребнем, всё вокруг,
