бизнеса. И откуда началась война с этими испанцами.
Так уж вышло, что оружие стало неотъемлемой частью всех деловых встреч и переговоров.
Почти как подпись на документах. Без него никуда. Никак.
Но я очень быстро освоился в этом мире. Научился говорить на языке стволов и смерти.
Морок, кроме прочего, умел быть и неплохим дипломатом.
Силой и переговорами нам удалось заручиться поддержкой многих испанских семей.
Он уехал обратно в Лондон. А я остался заниматься тут нашей частью бизнеса.
И, черт возьми, мне это нравилось. Да! Нравилось, блядь!
Эта ходьба. Каждый день. По краю и на грани. Ни за что бы на свете не вернулся бы в слякоть Британии после жаркого испанского солнца. Ни за что не променял бы больше эту силу на скучный кабинет наверху небоскреба.
Да. Мне нравится, когда жестко. И открыто. Когда каждый день — предел. Грань. Игра с костлявой, которой я могу плевать в ее унылое лицо. Кабинеты уж точно не для меня, как оказалось. Зато ствол и нож приросли к рукам, как привычная часть тела.
А когда моего друга, с которым мы вели много дел и открыли не один бизнес, застрелили, я занял его место во главе клана.
Сам охренел. Но он, истекая кровью на моих руках, именно меня назначил преемником. Отписал мне все.
И его люди присягнули мне на верность. Хоть при всех раскладах это немыслимо. Чтобы не испанец стал во главе семьи.
И я уж точно не собираюсь отсиживаться на вилле, пока мои люди рискуют жизнью под пулями.
Я с бесконечным уважением отношусь к тому, что семью он доверил именно мне. Поэтому всегда. Всегда буду впереди, когда ей угрожает опасность. Пока не сдохну. И, блядь, что может быть лучше хорошей перестрелки, в конце концов?
— Прости, детка, задумался, — как-то на автомате поворачиваюсь к девчонке, сжимая ее бедро.
Черт.
Помутнение какое-то. Совсем забыл, что это дочь врага. Заложница.
Но, глядя на ее лицо сейчас, — такое спокойное, такое соблазнительное, на глаза, горящие затаенной страстью, которую уже успел попробовать на вкус, не могу смотреть иначе, чем на женщину. Желанную женщину. От которой член колом и зубы сводит от того, как сильно хочется ее брать. Снова и снова.
— Приехали.
Даже забавно, как изумленно она рассматривает мою виллу.
— Нравится?
Да. Это место — одновременно и крепость и самый настоящий кусочек рая.
Белоснежная крепость. Дворец с высокими белыми колоннами. Пальмы. Бассейн. И море, шумящее совсем недалеко. Я сам охренел, когда увидел это место. И понял, что хочу жить только здесь.
— Пошли, — сжимаю ее руку, помогая выйти из машины. Увлекаю за собой. Может, слишком резко. Но, мierda, я и так слишком добр к этой девчонке! Даже, слишком ласков, я бы сказал!
Глава 35
Алиса
— Какая разница, в какой тюрьме быть пленницей, — вяло отвечаю, оглядываясь вокруг.
Подъезд к роскошной вилле — долгий петляющий серпантин.
По сути, с какой стороны не выйдешь, можно свалиться в пропасть. А по этим открытым дорожкам пешком не ходят. Да и слишком просто будет меня заметить.
Это не говоря уже про охрану, которой нашпигован, кажется, каждый сантиметр.
Реально, как в самой настоящей тюрьме. Они даже оружия не прячут. А на холме рядом несколькоамбалов с винтовками. Допустим, камеры еще можно было бы изловчиться и отключить. Черт, возможно, я даже пошла бы на секс с Северовым, чтобы усыпить его бдительность. Возможно… По крайней мере, и на такой вариант пыталась настроиться. Пока он вез меня сюда. Но…
Этих цепных псов, готовых броситься в любой момент не отключишь…
— Послушай!
Ал резко дергается на меня. Хватает на шею, сжимая. Нависает.
Его глаза вдруг начинают полыхать безумием. Яростью, что прямо сочится из него, отравляя все вокруг.
— Я слишком много тебе позволил, gata. Слишком был добр. Но не обольщайся. Ты пленница. Ты средство мести. Ты та, кто не имеет права голоса. Твое место на коленях. Во всех смыслах. И не заставляй меня показать тебе, как я обращаюсь с врагами. Не заставляй.
Холодею, глядя в эти глаза, полные молний.
Да. Обольщаться точно не стоит.
Этот человек жесток. И вряд ли остановится перед чем-то.
— Хорошо. Я поняла, — еле бормочу из-за сдавленного горла. — Я поняла. Отпусти. Ал.
— Я не слышу.
Его голос превращается в лед. В металл.
— Пожалуйста, — сдавленно шепчу.
— Знай свое место, gata. Помни о нем. Иначе и правда узнаешь, что такое быть пленницей.
Резко отпускает мою шею. Идет вперед, больше не обращая на меня внимания.
А я…
Слегка покачнувшись, хватая распахнутым ртом воздух, стараюсь все же успевать за ним.
Не хочется, чтобы он потащил меня за собой за горло.
— Твоя комната. Пока, — Северов буквально зашвыривает меня внутрь. — Можешь привести себя в порядок. Завтрак скоро принесут. И Алиса…
Он снова меняется.
Взгляд, совсем недавно полыхавший такой неудержимой яростью, в миг смягчается. А после снова начинает прожигать. Пламенем. Безудержным безумием. Неистовством.
Снова обхватывает мою шею. Сдавливает. Но совсем иначе.
Так, что я задыхаюсь, чувствуя, как подкашиваются ноги.
В нем страсть. Дикая. Необузданная. Как сметающая все стихия. Как ураган или самый сильный шторм на море. Настоящая буря.
— Ты будешь моей, — его рука скользит ниже.
Бедра впечатываютсяв мои.
Обхватывает мою грудь, чуть сдавливая сосок.
Наклоняется к шее. Жалит ее своими губами. Это не поцелуй. Нет. И близко на него не похоже.
Это жадность какая-то. Дикая. Как будто вгрызается. Пожирает.
Сжимает кожу зубами и снова втягивает в рот. Так, что сердце колотится, вылетая из груди.
— Я буду брать тебя. Где захочу. Когда захочу. И сколько захочу. Это лишь вопрос времени.
Отпускает мою шею.
Прижимает лицо к своему.
