Уныние и безнадега придавили к каменной койке не хуже пудовой плиты под рухнувшим во время землетрясения зданием. Я настолько замерзла, что начала проваливаться в забытье, но внезапно уловила голос:
— Госпожа, вы меня слышите?
Сначала мне показалось, что у меня галлюцинации. Я прислушалась, но гробовую тишину тюремной камеры нарушали лишь падающие на пол капли воды.
— Госпожа, это я, Елаз, — снова раздался голос.
Я попыталась закричать и дать знать, что слышу его, но проклятая сетка не позволила и рта раскрыть.
— Не знаю, в каком вы состоянии, — продолжал командир отряда плантаров, — но умоляю вас, сделайте, как я скажу, если есть хоть малейшая возможность. Пока на вас нет блокираторов магии, вы можете пользоваться силой. Ваш отец вручил вам защитный амулет. Направьте внутреннюю энергию к нему — это позволит разрушить сеть.
Слова командира пробудили во мне безудержную надежду, и я задергалась с тройным усердием, но сетка лишь сильнее сдавила меня. Тогда я постаралась успокоиться и обдумать все с холодной головой.
У подножья Хрустальных гор я попыталась воспользоваться кулоном, но то ли слишком торопилась, то ли влила недостаточно энергии, только факт оставался фактом — нас с Олегом схватили, и теперь мне нужно самой позаботиться о себе.
Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я немного пришла в себя и сосредоточилась на подаренном амулете. Обратив внутренний взор к сверкающим нитям, я вытянула одну из них и направила к защитному кулону. Он потеплел и начал светиться, а я ощутила, что сеть как будто ослабила давление. Ободренная этим незначительным, но все же успехом, я принялась тащить к амулету нити одну за другой, и скоро он уже сверкал так ярко, что глазам стало больно. Окончательно ослабевшая сеть вдруг исчезла, и я расплакалась от облегчения.
Руки и ноги затекли и плохо слушались, но я все же счастливо улыбалась и понемногу шевелила ими, разгоняя застоявшуюся кровь. Постепенно мне стало лучше, и я смогла добрести до двери и выглянуть наружу через фиолетовую дымку.
— Госпожа! — раздался восторженный возглас. И я увидела в камере напротив лицо Елаза. — О ясноглазая Алиэ! Я счастлив, что вы живы и смогли избавиться от сетки. Восхищаюсь вашей стойкостью.
— Спасибо, Елаз, — смутилась я, но тут же тревога вытеснила все остальные мысли. — Нас ведь могут услышать. Вдруг тюремщик придет на звук разговора?
— Не волнуйтесь, — успокоил меня командир. — Минеры настолько верят в силу своих приборов, что даже не допускают возможности нашего общения и побега.
— Побега? — глухо переспросила я. — Но как отсюда можно убежать? И куда? Мне кажется, мы где-то глубоко в горах.
Елаз сдвинул брови к переносью и твердым голосом произнес:
— Отсюда нужно срочно уходить, госпожа. И совершенно неважно куда. Минеры используют магическую энергию пленников для своих разработок в недрах Хрустальных гор. Для любого одаренного это очень мучительный процесс, и долго такого существования еще никто не выдерживал. Поэтому все наши раны после нападения залечили, чтобы мы подольше протянули. Не знаю, зачем Локин запер вас здесь, но им явно движут алчные и гнусные цели.
Я похолодела от ужаса, представив, что со мной может произойти в этих казематах, и выдавила:
— Как отсюда выбраться?
— Вам нужно направить действие амулета на охранку — фиолетовое марево, укрывающее дверь, — принялся разъяснять он. — Понимаю, что вам все это непросто, но постарайтесь сосредоточиться. Верю, что у вас должно получиться.
Поддержка командира пришлась очень кстати, я начала тянуть нити из внутреннего клубка и вплетать их в кулон. Чем больше я его наполняла, тем ярче он светился. Наконец посчитав, что амулет достаточно напитан, я сняла его с шеи, на вытянутой руке поднесла к охранке и, зажмурив глаза, дотронулась им до мерцания. Преграда лопнула словно мыльный пузырь, а камера озарилась такой яркой вспышкой света, что даже сквозь плотно сомкнутые веки я почувствовала дискомфорт.
— Потрясающе! — воскликнул Елаз. — Вы сделали это!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не веря в собственный успех, я потрогала рукой шершавую кованую дверь и с замиранием сердца убедилась, что никакой охранки больше нет. Счастью не было предела, и я, недолго думая, дернула ручку и вылетела в коридор.
— Госпожа, вы великолепны! — Командир широко улыбнулся и посмотрел на меня восторженным взглядом сквозь зарешеченное окошко двери напротив, а потом сказал: — Теперь нужно убрать защиту с моей камеры.
Кивнув, я сосредоточилась и повторила все действия, стараясь ничего не напутать и удержать необходимый уровень контроля. После новой вспышки света фиолетовая дымка исчезла, и я смогла выпустить Елаза.
— Благодарю, госпожа, — с придыханием произнес он. Плантар опустился передо мной на одно колено и с благоговением выдохнул: — Я ваш должник до конца своих дней. Вручаю вам мою жизнь, вы вольны распоряжаться ей по вашему усмотрению.
Стало неловко, но я побоялась нарушить какие-то неизвестные мне местные правила и ответила:
— Я ценю ваш дар, Елаз. Но мне бы хотелось, чтобы вы доблестной службой моему отцу вернули ваш долг, а в положенное время создали семью с любимой женщиной и стали счастливым, если Варт смилостивится и поможет нам выбраться отсюда.
Глаза командира округлились, бледные щеки окрасил бордовый румянец, и он припал к моим ногам и принялся бормотать:
— Госпожа, вы так мудры и великодушны. Я никогда не забуду ваши слова и сохраню верность вашей семье до последнего.
— Нам стоит поторопиться и уйти отсюда. — Я потеребила его за плечо, не зная, куда деться от столь бурного проявления чувств. — Остальное подождет.
Он взял себя в руки, поднялся и уже тверже сказал:
— Вы правы, госпожа. В камере в другом конце коридора заперты наши воины. Нужно вызволить их и вместе искать выход.
Елаз вцепился в мою ладонь и помчался по коридору, я с трудом поспевала за ним, но все же пыталась не сильно тормозить движение. Возле узкого прохода, ведущего к выходу, где дежурил тюремщик, мы остановились. Командир слегка выглянул из-за угла, потом повернулся ко мне и знаками показал, что старик уснул. Мы поспешили дальше и остановились в темном закутке.
— Где они? — спросила я.
— Сейчас выясним.
Командир тихонько затянул уже знакомый мне мотив, и ему тут же вторили из камеры слева. Мы бросились к двери.
— Госпожа! Командир! — послышались возгласы воинов. — Как вам удалось выбраться?
— Всем соблюдать спокойствие и тишину, — распорядился Елаз. — Отойдите от двери и приготовьтесь. Госпожа снимет охранку, и мы выпустим вас.
Плантары тут же примолкли и выполнили указания, а я выступила вперед и принялась напитывать кулон силой. На этот раз почему-то мне пришлось нелегко, нити сопротивлялись, и приходилось прикладывать массу усилий, чтобы добиться своего, но амулет все-таки засиял, и фиолетовая пелена рассеялась.
Елаз вызволил воинов, построил и сказал:
— Сейчас перед нами стоит практически непосильная задача — выбраться из подземелья и скрыться в горах. Понадобится участие каждого из вас. Я рассчитываю на ваше терпение и мужество.
Воины все как один преданно смотрели на своего командира, и на их лицах ясно просматривалась решимость идти с ним до конца.
— Госпожа, вам нужно…
Договорить он не успел, коридор огласил истошный плач ребенка, раздавшийся из соседней камеры.
— Что это? — перепугано прошептала я. — Здесь держат детей?
— Не знаю, — отозвался Елаз с обескураженным видом.
Со стороны выхода послышалось кряхтение и ругань тюремщика.
— Быстро! — прошипел командир. — Нужно укрыться в камере, иначе сторож обнаружит нас, если вздумает прийти сюда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Плантары бросились к открытой двери, но я не могла оставить все как есть.
— Я никуда не пойду, пока не заберу несчастное дитя, — отчеканила я и начала наполнять амулет.
— Но госпожа! — взмолился командир. — Нужно спешить!
Только мне было все равно. Нельзя бросать беспомощное существо на растерзание этим извергам.
