Неудобное положение, мрак, голод и жажда все же дали о себе знать, я не выдержала и привалилась к шероховатой, холодной стене вырытого баркусом тоннеля.
— Больше не могу, — со слезами на глазах прошептала я. — Слабость такая, что, кажется, и рукой пошевелить не в состоянии, не то что ползти еще неизвестно сколько.
Талима прижалась ко мне, уткнулась в подмышку и тихонько захныкала.
— Кушать хочется, — призналась она, всхлипывая, — и ножки болят.
Я погладила ее по голове и сказала:
— Нужно немного потерпеть, и мы обязательно найдем выход.
Елаз оказался рядом с нами и сказал:
— Госпожа, здесь нельзя оставаться — мы быстро замерзнем. Нужно, чтобы девочка пообщалась с баркусом. Пусть выяснит, далеко ли еще до естественных пещер. Там растут мхи и лишайники — их можно есть.
Понимая всю правоту командира, я склонилась к малышке и попросила:
— Талима, поговори, пожалуйста, с Кортом. Вдруг он расскажет тебе, сколько еще ползти до места, где найдем хоть что-то съестное?
Она сонно улыбнулась, подползла к питомцу и принялась с ним шептаться, тот, пофыркивая, начал снова разгребать камни.
— Он сказал, что выход близко! — звонко объявила сияющая счастливой улыбкой девочка, и мы разом оживились. — Пещера с водой за этой стенкой!
От этой новости сил у меня как будто прибавилось, и я поползла дальше, правда, Елаз держался поблизости, видимо, приглядывая, не станет ли мне плохо.
Сложно передать тот восторг и ликование, что мы испытали, когда вывалились из узкого тоннеля на каменный пол огромной пещеры с высокими сводами, покрытыми светящимися голубоватыми кристаллами. Бледное сияние камней отражалось в небольшом озере у дальней стены. Завидев воду, мы ринулись в ту сторону. Сначала по привычке на карачках, но быстро сообразили, что здесь уже можно ходить, с трудом поднялись на ноги, размялись и поспешили к берегу.
Но возле самой кромки Елаз вскинул вверх ладонь и строго сказал:
— Сначала нужно проверить воду. Госпожа, придется еще раз воспользоваться даром. — Он с сочувствием посмотрел на меня, но особого выбора не было. — Проведите защитным амулетом по воде. Если она пригодна для питья, то кулон ярко вспыхнет.
Решив, что для проверки жидкости много энергии не потребуется, я усилием воли вытянула тонюсенькую ниточку из внутреннего клубка, направила к амулету и опустила его в озеро. Вода была настолько прозрачной, что легко просматривались мельчайшие детали рельефа каменистого дна. Мы замерли в напряжении, боясь надеяться на благополучный исход и в то же время истово мечтая о нем.
Яркая вспышка магической вещицы заставила меня вскрикнуть от облегчения и тут же зачерпнуть воды. Я пила ее пригоршнями, торопилась, проливала на одежду, но все равно снова и снова черпала, стремясь напиться, казалось, на год вперед. Плантары и Талима тоже не отставали, только Корт не разделял нашего ажиотажа, он неторопливо подошел, переваливаясь с лапы на лапу к озеру, немного полакал и направился к валявшемуся на полу голубоватому кристаллу, который, видимо, обломился и упал с потолка.
Детеныш баркуса понюхал камень, лизнул, а потом вдруг схватил зубами, разгрыз и облизнулся с донельзя довольной мордой.
— Он его съел! — воскликнула я, потрясенная увиденным. — Вы заметили?
Талима подбежала к зверю, повисла на его шее и весело рассмеялась:
— Вкусно тебе? Ты такой забавный!
Корт лизнул ее в щеку, вывернулся из объятий и прошел немного вперед принюхиваясь. Он набрел на еще один подобный кристалл, взял его в зубы и отнес девочке. Она с изумлением вертела камушек в руках, рассматривая, но Корт явно добивался от нее чего-то другого. Баркус подтолкнул ее ладонь и возмущенно зафыркал.
— Ты хочешь, чтобы я попробовала? — удивилась малышка.
Но только я дернулась предупредить ее, чтобы она не вздумала слушаться зверя, как Талима быстро сунула кристалл в рот. У меня сердце оборвалось от страха, и я кинулась к девочке с криком:
— Плюнь немедленно!
Но она широко улыбнулась и, сияя от удовольствия, проговорила с набитым ртом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Он шладкий! Поплобуй!
Я растерялась и обернулась к Елазу, ища поддержки. Он подошел к нам и сказал с задумчивым видом:
— Я слышал про сахарные кристаллы, которые можно есть, но никогда не думал, что это правда. Давайте проверим их амулетом.
Он поднял увесистый камень с пола и зашвырнул в скопление голубых кристаллов под потолком. Раздался звон, как будто разбился хрустальный фужер, и вниз посыпался град камешков. Командир подобрал несколько и принес мне, а я приложила к ним кулон. И он засверкал!
— Здорово! — завопила Талима и бросилась собирать остатки сбитых кристаллов. — Они такие вкусные!
Плантары последовали примеру командира и тоже насбивали для себя диковинных минералов. Глядя на то, как все уплетают кристаллы, с аппетитом посасывая, и я решилась попробовать горное лакомство. Зажмурилась и отправила в рот кусочек. На языке мгновенно стало приторно сладко, будто леденец на палочке попробовала, только концентрация глюкозы здесь явно превышала все мыслимые и немыслимые пределы, конечно, если подобное вещество вообще существовало в этом мире.
После такой ударной дозы сахарных кристаллов снова захотелось пить, и мы опять жадно хлебали воду. Утолив жажду, я почувствовала, что глаза слипаются, и присела у стенки.
— Теперь можно и отдохнуть, — с мягкой улыбкой сказал Елаз, глядя на меня.
— Угу, — отозвалась я, прикрыв глаза, и заснув, кажется, в ту же секунду.
Сквозь дрему почудилось, что меня подняли на руки и куда-то переложили, но сил разомкнуть веки и осмотреться уже не осталось.
Глава 28
Олег
Сумерки спустились на перевал, когда мы почти пересекли узкое пространство между двумя горными вершинами, за которыми начиналась долина минеров. Я порывался продолжать путь до глубокой ночи, но Согаль настояла на том, чтобы мы остановились немного поодаль от тропы и хорошенько выспались.
— До тайного хода отсюда не так уж и далеко, — пояснила она. — Но нам нужно быть бодрыми и готовыми в любой момент сразиться за свою жизнь. Так что сейчас самое время отдохнуть и подкрепиться.
Пришлось признать ее правоту и помочь Шауну обустроить место для ночлега. Куцые кусты и груды осыпавшихся камней не особенно располагали к созданию мало-мальски приемлемого укрытия, но мы все же отыскали укромную площадку за скалами, расчистили ее от булыжников и постелили шкуры. Хотелось съесть что-нибудь горячее и питательное, но Согаль запретила разводить костер.
− Минеры нас не обнаружат, − сказала она. — Их охранные системы закрывают доступ к столице, им нет смысла контролировать перевал. Да и не пользуется им давно никто. Арки переноса безопаснее и удобнее во много раз. Зато здесь обитают те, кто запросто придут на запах еды.
В груди неприятно екнуло, но я постарался скрыть страх.
− Кто, например? — спросил я как можно безразличнее.
− Держи свою порцию хлебного плода и не забивай голову, − буркнула пигалица и всучила мне половину до тошноты надоевшего фрукта. — Сегодня можешь спать спокойно. А завтра будем молить Варта оградить нас от любых напастей.
Нисколько не успокоенный ее уклончивым ответом, я запихал в рот булко-подобный плод, чудом прожевал и обильно запил водой, лишь бы протолкнуть внутрь. У всех остальных поедание деликатеса особых проблем не вызывало, казалось, они даже удовольствие получают, до того у Шауна и Брины были довольные лица, когда Согаль выделила им по куску. Санита же сидела с отсутствующим видом и явно мыслями была далека от нас. Она машинально пережевывала, что дали, и хранила скорбное молчание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ночью сон никак не мог полностью завладеть мной, и я ворочался с боку на бок, не в силах дать истерзанному тревогами разуму полноценный отдых. Мне чудилось, что за нами издалека кто-то наблюдает, но подойти не осмеливается. Согаль предупредила, чтобы мы не вздумали выходить за пределы круга, созданного ею с помощью порошка, и я не мог отделаться от мысли, что за его пределами нас окружают жуткие монстры, обитающие в горах. Только когда небо слегка посерело, я смог наконец-то крепко уснуть.
