Но девчонка подняла нас в такую рань, что я весь оставшийся путь до долины минеров находился между сном и явью, чуть ли не падая с волка каждый раз, когда ненароком прикрывал глаза.
Горная гряда осталась позади, перед нами открылась широкая впадина, окруженная со всех сторон заснеженными каменными хребтами и до отказа застроенная серыми зданиями с плоскими темными крышами. Мы находились на такой высоте, что сложно было разобрать архитектурные особенности этого города или полюбоваться местными диковинками, но одно строение сразу и безоговорочно завладело моим вниманием.
Огромный белокаменный дворец с округлыми башнями, увенчанными флагштоками и флюгерами, приковал к себе взгляд каждого из нас. Он будто прорастал из иного мира и иной эпохи прямо из-под земли в самом центре множества однотипных блеклых прямоугольных построек и казался только что найденной жемчужиной в залепленной грязью и водорослями раковине.
— Логово Повелителя, — процедила Согаль с таким презрением и ненавистью во взгляде потемневших бирюзовых глаз, словно Локин ей всю жизнь испортил, хотя я готов был поспорить, что она никогда не общалась с ним лично.
— Расплата близка! — проскрежетала надломленным голосом старуха. — Он ответит за страдания моей девочки!
Рейнка вздрогнула, посмотрела на нас, словно только теперь вспомнила, что мы рядом, смутилась и торопливо произнесла:
— Животных придется оставить здесь. Вон за тем выступом — вход в пещеру. Там начинается тоннель, он приведет нас к тюремной крепости. Звери не выдержат долго в темном и замкнутом месте. Лучше проститься сейчас.
Она отвернулась и свистнула Гира, который тут же спикировал к ней на локоть. Я подозвал Дикара и потрепал по холке:
— Погуляй здесь, дружище. Надеюсь, у нас все получится, и к тебе выйду уже не я, а твой настоящий хозяин.
Волк коротко рыкнул и боднул меня огромной головой. В груди защемило, я опустился перед ним на колени и крепко обнял.
— Жаль, что у меня нет такого надежного и верного зверя, как ты, — шепнул я.
Дикар лизнул меня в лицо, перемазав пахучей слюной, я с печальной улыбкой снова погладил его и поднялся, чтобы следовать за Согаль. Она уже отпустила своего сокола и показывала Брине узкий заросший низким кустарником проход к пещере.
Чем дальше мы уходили по темному тоннелю, где несло сыростью и плесенью, тем тревожнее становилось на душе. Звуки наших шагов разлетались гулким эхом по бесконечному проходу и исчезали, теряясь в зловещем мраке. Мне мерещились шорохи то позади, то сбоку от нас. От этого сердце стучало все чаще, и не хватало воздуха, хотя здесь гулял сквозняк, и недостатка в кислороде мы уж точно не испытывали, ежась от холода.
Согаль уверенно шла первой, будто выросла в этом мрачном, унылом месте и не испытывала неудобства от долгого пребывания в земных недрах. Она несла подобранную возле входа палку, которую облила из пузырька с фиолетовой мерцающей жидкостью в самом начале пути, и озаряла дорогу этим своеобразным источником слабого, но все же света. Вот только его явно было недостаточно, чтобы вселить в нас чувство безопасности.
Брина и Шаун держались рядом со мной и поминутно прислушивались — видимо, им тоже чудились посторонние звуки. Санита плелась перед нами, сразу за девчонкой, и мы приглядывали, чтобы старая ведьма не натворила дел. Ее руки пришлось развязать, иначе анимка без конца спотыкалась и задерживала нас.
— Долго еще идти до крепости? — спросила Брина, передернув широкими плечами. — У меня такое чувство, что мы приближаемся к отхожему месту. Может, здесь недалеко выгребная яма?
Я принюхался и подавил рвотный позыв, воняло действительно скверно, и чем дальше, тем явственнее доносился до нас отвратительный запах. Согаль вдруг замерла посреди тоннеля, и мы чуть не налетели на нее сзади.
— Ты чего? — удивился Шаун.
— Тихо, — прошипела девчонка. — Кажется, мы набрели на могильник ашеров.
— Кого? — переспросил я, нутром чуя, что мы оказались по уши в тех самых нечистотах, которые так портили воздух.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— В Хрустальных горах водятся полуразумные существа, — зашептала она взволнованным голосом. — Они очень прожорливые и давно бы сожрали всех минеров до единого, если бы не охранная система. Ашеры не обладают магией и не могут разрушить защитные преграды.
— А могильник что такое? — выдавил Шаун, понизив голос.
— Место куда ашеры стаскивают добычу и хранят до определенного времени, — отозвалась Согаль, потихоньку идя дальше. — Они любят, чтобы еда была с душком.
Меня чуть не вывернуло от таких подробностей, и я счел за лучшее дышать ртом. Так хоть усиливающееся с каждым шагом зловоние не доводило до исступления.
Согаль двигалась осторожно, стараясь ступать бесшумно, мы тоже крались следом. Внезапно тоннель оборвался, и перед нами разверзлась чернота. Тусклый свет, что давала палка, не мог озарить достаточное пространство, и нам не удавалось разглядеть, куда мы попали. Но уходящая и вверх, и вниз темнота явно говорила о том, что здесь то ли пещера, то ли пропасть.
— Несет мертвечиной так, будто там склеп нескольких стай койотов, — прогнусавила Брина, зажимая нос.
— Т-с, — шикнула на нас Согаль. — Ашеры посещают могильник, только когда добыча будет готова к употреблению. Будем надеяться, что срок еще не подошел.
— Судя по вони, — буркнул я, — она вот-вот дойдет до кондиции, если уже не дошла.
Девчонка подошла к самому краю обрыва и поводила палкой по кругу, пытаясь осветить хоть что-нибудь.
— Здесь есть каменный выступ вдоль стены, — сообщила она результаты своего осмотра. — Мы можем пройти по нему и миновать могильник.
— А ты уверена, что этот выступ ведет на другую сторону провала? — с подозрением покосился на нее Шаун. — Может, лучше развернуться и найти другой путь? Нэ ровен час хозяева этой кормушки появятся, и тогда нам несдобровать.
Согаль бросила на него холодный взгляд из-под нахмуренных бровей и сказала:
— Другого пути нет. Если боишься, можешь вернуться и подождать у входа.
Шаун сжал челюсти с такой силой, что раздался скрип зубов, и процедил:
— Пошли уже. Чем дольше торчим здесь, тем больше шанс наткнуться на местных трупоедов.
Хоть я в полной мере и разделял мнение бритоголового, но высказываться не решился. Да и как тут вернешься, если другого способа отыскать Алису в этих проклятых горах нет. Брина тоже не проронила ни слова, но подрагивающие руки выдавали ее с головой. Санита же совсем ушла в свои внутренние переживания и, казалось, даже не слышала того, что мы обсуждали.
Согаль вытянула руку с палкой вперед, осветила выступ и скользнула на него, держась свободной ладонью за щели и неровности стены.
— Ступайте осторожно, один за другим, — прошептала она. — Ориентируйтесь за свои ощущения и свет.
Ловко переставляя ноги и руки, она начала продвигаться вперед. Я пошел следом, за мной — Санита, дальше — Брина, а Шаун замыкал нашу цепочку. Выступ оказался до того узким, что моя широкая стопа с трудом на нем умещалась. Благо хоть стена была сплошь исполосована продольными и поперечными углублениями, за которые я цеплялся и потихоньку полз дальше.
Непроглядная темень поглотила нас, и лишь то и дело вздрагивающая светящаяся палка служила маяком в этом безбрежном океане черноты.
Казалось, мы идем так целую вечность, хотя, скорее всего, и десяти минут не прошло, но я уже изнемогал от неудобного положения и неизвестности. Палка, которая теперь стала дороже всего на свете, все двигалась и двигалась, будто нам предстояло век болтаться над зловонной пропастью с горой трупов на дне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я так нэ могу! — вдруг раздался жалобный всхлип Брины. — Они здесь! Я чувствую!
— Тише, тише, — прошептал в ответ Шаун, стараясь успокоить и ободрить ее. — Никого здесь нет. Сосредоточься на выходе отсюда. Скоро мы дойдем и окажемся в безопасности.
Но видимо, нервы у Брины сдали, и ее всхлипы перешли в истерические рыдания, при этом силясь их скрыть, девушка давилась слезами.
