из револьверов подырявить. В городе-то ради развлечения стрелять запрещено, даже если у тебя нормальный тир организован. На всякий случай послал пару пацанов проверить дом и сапожную мастерскую Кузьмы Тихого, но, как и ожидалось, никого они там не нашли.
В дорогу кроме Василия взял с собой ещё и Гришку Сурикова, идти вдвоём против шести отморозков — всё же излишний риск. Уверен, и так бы справились, но... вдруг варнаков больше окажется, или какая-нибудь пакость не вовремя приключится. Не-е, лучше уж подстраховаться. Пусть Григорий с ружьём нам тылы прикрывает. Он, по сравнению с третьим моим охранником — Степаном, как боец, конечно, менее крут, зато полностью мой, и в верности его я не сомневаюсь. Случись сегодня пальба со смертоубийством, он никому об этом рассказывать не станет.
Не забыл доложить Софе о перипетиях прошедшей ночи и о цели нашей поездки. Она выслушала, не задавая вопросов, и тут же благословила. Причём на любые действия. Правда, выглядела при этом просто ужасно. Ох, нельзя ей больше позволять столь длительно людей контролировать, не готова наша старшенькая к таким испытаниям — ни морально, ни физически. Да и чувство вины у неё обострено до невозможности. Наверно, как и я, считает, что это именно она укокошила канского городничего, а не Кузьма Тихий. Ну... будем надеяться, в дальнейшем нам таких сложных психологических операций проворачивать не придётся.
Выйдя во двор я застал там шамана Хоттабыча, приплясывающего с метёлкой и бубном вокруг осёдланных лошадок. Василий с Гришкой стояли в сторонке и недоумённо взирали на разошедшегося старика. Странно, до сих пор ничего подобного он не отчебучивал. Неужто неприятности чует? Чёрт! Только этого нам и не хватало! За полторы недели проживания его у нас я осилил уже три урока шаманских таинств, но, признаюсь, мало понял. Вот что он сейчас вытворяет? Злых духов гонит? Или неутомимость лошадям придаёт?
Ай, да без разницы, нам всё пригодится. Старший охраны, перекрестившись и глянув на меня, добавил ещё одно предположение:
— Никак от пуль заговаривает.
Я без тени сомнения на лице выдал свой авторитетный вердикт:
— И от пуль, и от холодного железа, и от нечисти.
Поднять боевой дух ребят перед выездом не помешает. А Гришка удивился:
— Да что нам, православным, с той ворожбы?
Пока я соображал, чего бы такого мудрёного ответить, подошедший конюх Ерофеев философски заметил:
— В дороге-то лишним всяко не будет.
Мои охраннички на секунду задумались и синхронно кивнули, соглашаясь с его житейским подходом. По физиономиям читалось: бог высоко, а пули, бывает, и рядом летают, значит, любая защита от них лишь на пользу пойдёт.
Речку Качу пересекли как обычно — по мосту дороги на Енисейск, проехали по ней пару километров и свернули к Енисею. Выскочили на берег и рванули вдоль него, высматривая лодку, соответствующую описанию "пионеров". Быстро понеслись, частенько в галоп переходя, хотелось поскорее разобраться, кто ж там связанных людей ночью перевозит. Но, пролетая версту за верстой и не обнаруживая искомого объекта, были вынуждены снизить скорость. Найдём разбойников или не найдём, неизвестно, а лошадей, если продолжим столь резвые скачки, точно заморим.
Я взял с собой недавно купленную подзорную трубу, и поэтому противоположный берег мы исследовали так же тщательно. Скорости движения способствовало то, что лодок нынче на Енисее в сотни раз меньше, чем в веке двадцать первом. Народа здесь живёт фиг да ни фига, и при этом далеко не каждый может позволить себе приобретение водного транспортного средства. За два часа скачки, отмахав вёрст двадцать, я насчитал всего шестнадцать лодок.
И вот за очередным изгибом реки мы наконец-то увидели пропавшую ночную странницу с покрашенной белой краской кормой. Выходит, я всё же не ошибся — варнаки направились к пещерам, про которые Хоттабыч говорил, до них, если от берега напрямки идти, версты две-три, не больше. Ну что ж, пора наведаться в гости. Дорога нам знакома, как-никак приезжали сюда разок с Василием в поисках спрятанных сокровищ. Не нашли, правда, ничего, но... вдруг сейчас повезёт.
Чтоб бандиты раньше времени не узнали о нашем появлении, мы вернулись немного назад и двинулись в сторону пещер по ближайшей укромной ложбинке. Вскорости лошадок пришлось оставить и дальше пробираться пешком. Осторожно шли, постоянно подстраховывая друг друга, а добравшись до разбойничков, сильно удивились. Ёлы-палы, какие-то непуганные варнаки нам попались, ей-богу: один-единственный молодой оболтус стоит на стрёме, остальная банда преспокойненько своими делами занимается. Ну кто ж так к охране относится? Мы, понимаешь ли, крадёмся, словно цыгане за лошадью, а могли бы и строем маршировать, результат вышел бы тот же. Всё равно часовой за своими наблюдает, а не за окружающей обстановкой.
Убивать непутёвого сторожа вот так с ходу не хотелось, и мы, вырубив, а затем аккуратно спеленав, бросили его прямо на "боевом посту". Пущай отдохнёт, потом разберёмся, что за птица. Поглядели минут пять на суету возле пещер и распределили обязанности: я начинаю, Василий сбоку поддерживает, а Гришка с ружьём сзади страхует и за окружающей обстановкой следит. Щадить никого не собирались. Раз тут разгуливает похожий на медведя ухарь, виденный мною в гостинице, а Кузьма Тихий лежит связанный и избитый, то это однозначно банда купца Потешко. Нет уж, сохранять жизнь таким врагам не в моих правилах.
Подкрались незаметно, а потом я встал и громко заявил о своём присутствии:
— Лечь всем на землю! Не исполнивший мой приказ будет убит.
Вся шайка замерла, вытаращившись на меня, как на второе пришествие Христа-Спасителя, и только бывший охранник канского городничего выхватил револьвер. Разумеется, я этого ожидал, уж больно он шустрый и опытный... был, но пуля в лоб кого угодно успокоит. Тут и другие задёргались, причём никто не лёг, все за оружием потянулись. Ну и ладно, сами виноваты. В общем, мы с Василием не оставили разбойникам ни единого шанса — положили всех. Старший охраны сразу кинулся проверять, нет ли выживших, а я присел рядом с Тихим и спросил:
— Кузьма, тебя-то как угораздило здесь оказаться?
— Воспользовался услугами носильщиков.
Ты посмотри-ка, он ещё и шутит! А ведь поизгалялись над ним серьёзно, на теле живого места нет, лицо — сплошной кровоподтёк.
— Я гляжу, носильщики часто роняли тебя по дороге.
— Не без этого. Сами видели, как плохо
