Корина понимала, что играет с огнем, но ничего не могла поделать со своим призывным взглядом, с трудом переведенным на цветущие азалии у пруда. Конечно же, кустик мал, чтобы скрыть двух взрослых людей, которые собрались заняться любовью.
— Кора, — чуть охрипшим от возбуждения голосом пробормотал Луиджи.
— Я так сильно скучала по тебе… — С трудом сглотнув комок, она проговорила: — Я так люблю тебя…
— Даже наполовину не так сильно, как я, — с чувством поговорил Гатти. — А если бы это было так, ты позвонила бы мне, вместо того чтобы заставлять меня думать…
— Позвонила? — удивилась Кора.
— Да, я просил Теодора передать тебе, что жду твоего звонка, когда сам не смог дозвониться.
— Тео ничего не передавал. Он сказал только, что ты звонил, — безжизненным тоном произнесла она. — Видимо, он закрутился и забыл. В последнее время у него очень много работы, — попыталась снова оправдать своего зятя Кора, увидев выражение лица босса.
— Когда ты не позвонила, я решил, что ты просто хочешь показать, что у тебя другие намерения… что ты не испытываешь того, что чувствую я… что ты не… не любишь, тебе не нравится… Я решил, что раз ты этого не хочешь, то я не должен настаивать, и мне нужно держаться подальше от тебя… навсегда уйти из твоей жизни…
— Но ты здесь, — сказала Корина, затаив дыхание.
Только бы он не сказал, что оказался здесь исключительно по делам. Но даже если это и так, то вполне очевидно, что он не стал хотеть ее меньше. Он никогда не переставал думать о ней. Но ее сердечко желало удостовериться, что именно она стала причиной его приезда. И пусть это всего лишь глупая надежда, пусть это нереально и даже нечестно… все равно Корина хотела услышать от него эти слова…
— Наверное, я не слишком хорош в роли современного сильного и независимого мужчины… Но я подумал, у нас должен быть еще один шанс. Я скучал по тебе, очень сильно скучал. Я как безумец хотел тебя, ничего не мог с собой поделать, — мрачно проговорил он.
— Я тоже тосковала без тебя, — потупилась Кора.
— Несколько дней назад мой дядя Карл сказал, что настоящий дом мужчины там, где его сердце, рядом с женщиной, которую он любит, и я понял, что он прав. Я поехал в аэропорт и прилетел. Уже полдня сижу здесь и раздумываю, что буду делать и говорить, чтобы ты меня не отвергла.
— Я не отвергну тебя! — прошептала Корина, едва дыша. — Теперь ты — моя жизнь. Я любила Оливера, но совершенно иначе — как друга, как отца. Есть разные формы любви, и то, что я чувствую к тебе, как к мужчине и любовнику, очень трудно выразить на людях. — Она посмотрела в сторону выхода из парка. — Моя машина припаркована совсем рядом. Через пять минут мы могли бы быть дома и…
— Ну уж нет, дорогая, — воскликнул Гатти, — в этот раз все должно быть иначе. Тебе не удастся затащить меня в постель, не сделав из меня честного мужчину. Ты хотя бы понимаешь, каково это, — насмешливо-негодующим тоном продолжал Луиджи, — знать, что ты использовала меня, а потом бросила? Как ты думаешь, что бы сказала моя семья, если бы узнала об этом? А если бы я неожиданно забеременел? — с возмущением выпалил он.
Кора рассмеялась, когда поняла, что Луиджи играет ее роль.
— Не то чтобы я возражал против ребенка от тебя… Я всегда хотел иметь собственных детей, целую кучу… Когда они постоянно находятся рядом, это превращается в привычку, в очень хорошую привычку…
— Ты говорил, что собираешься достроить свою яхту и отправиться на ней вокруг света — один, — строго сказала Кора, вступая в игру.
На душе у нее было легко и весело. Настолько легко, что, казалось, у нее вот-вот вырастут крылья, и она взлетит высоко-высоко в небо.
— Ах да, но это было раньше…
— Раньше? — переспросила Корина.
— До того как ты коварно соблазнила меня, обманула, украла мое сердце и желание быть независимым и сильным. Я хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой… Да, да, каждое утро!
— А мне казалось, ты не хочешь ложиться со мной в постель, — хитро проговорила Кора, жмурясь от нежных поглаживаний собеседника.
Ее всю, от макушки до кончиков пальцев, пронзила сладкая дрожь.
— Я не говорил, что не хочу, — пробормотал Гатти, поглаживая ее шею. — Я только сказал, что не собираюсь, пока ты не выйдешь за меня замуж.
— Замуж? — Кора замерла. — Ты хочешь жениться на мне? Но…
— Никаких «но», — нетерпеливо прервал ее Гатти. — Я не хочу, чтобы полдюжины наших детишек думали, что ты недостаточно доверяешь мне. К тому же это будет для них дурным примером. Я свято верю в брачные узы. Можешь спросить у моей семьи…
— Полдюжины! — повторила Кора, пытаясь протестовать. — Мне уже тридцать!
— Ну и что? В наше-то время ты беспокоишься о возрасте? Да сейчас женщины и в сорок рожают, если, конечно, хотят. Ну, возможно, я немного сдержался, сказав шесть, — забавлялся он, — но в моем роду рождается много близнецов, особенно у женщин после тридцати. Зачем мелочиться? Давай остановимся на дюжине!
— Дюжина, — не веря, повторила Корина.
— Дюжина, — подтвердил Гатти. — Но только если ты прямо сейчас пообещаешь, что выйдешь за меня замуж… Подожди секунду… — Он вынул из дипломата диктофон и включил его. — Вот, теперь я готов. Мне нужны вещественные доказательства, а то вдруг ты не сдержишь свое слово… Кроме того… мне просто необходимо это услышать, — добавил он уже абсолютно серьезно. — Господи, ты не представляешь, ведь все эти долгие недели я мечтал услышать, как ты говоришь, что любишь и хочешь меня, причем безумно.
— Представляю, — нежно проворковала Кора. — Потому что я так же сильно хотела тебя… Когда ты не попытался связаться со мной, я подумала, что ты не ищешь никаких… что это было просто… что это было просто… — Она не успела закончить, потому что Луиджи снова притянул ее к себе и накрыл ее рот нежными губами.
— Я знаю, почему ты это делаешь, — сказала Корина, отдышавшись, когда он наконец отпустил ее. — Ты добиваешься, чтобы я захотела тебя настолько сильно, что согласилась бы на что угодно в этом мире, лишь бы как можно скорее оказаться с тобой в постели.
— Ну и как, у меня получилось? — Гатти посмотрел на нее так, что все внутри Коры перевернулось и заныло в ожидании.
— Э-э… да… Думаю, что да…
— Ты выйдешь за меня замуж? — не отступал он.
— Да, я согласна, милый.
Несколько часов спустя они все еще наслаждались друг другом. И Кора удивлялась, что могла сомневаться в его чувствах, в том, что он любит ее.
— Ты не возражаешь, если Европа станет твоим домом?
— Мой дом рядом с тобой, — хрипло отозвалась Кора. — Конечно, я буду скучать по падчерице и друзьям. Но у Барбары теперь есть Майкл… А Хеппи, конечно же, поедет с нами.
